Страна Оз за железным занавесом - Эрика Хабер

Тотошка, саблезубые тигры и барсук – нарисованы реалистично, и совсем не кажутся карикатурными. А вот Страшила, в отличие от других главных героев, под пером Владимирского претерпел больше изменений. Он остался коренастым, пухлым и моложавым, каким его придумал Радлов, но теперь получил голубой кафтан, черные штаны, синюю шляпу и сапоги-ботфорты в тон. Он носит желтые перчатки и часто снимает шляпу, показывая светлые волосы, похожие на сноп соломы с торчащим с одной стороны колоском. Его нарисованное лицо с пришитым носом, широкой улыбкой и красными кружочками на щеках похоже на лицо тряпичной куклы. У Страшилы большие круглые блестящие глаза, что придает ему задорный мальчишеский вид. Владимирский объяснял, что не стал рисовать Страшилу страшным, отталкиваясь от его имени, но постарался передать его характер – «симпатичный и добрый» (2000). Владимирский называл Страшилу одним из своих любимых персонажей. Как и Буратино, его Страшила стал классическим героем русской детской литературы.

Самые большие различия между Радловым и Владимирским проявились в трактовке второстепенных персонажей, таких как Людоед, который стал похож на рыжего пирата с круглой серьгой в ухе и костью, вплетенной в волосы на макушке, а также сам Волшебник, напоминающий клоуна из XIX века. Используя цвет и красочные нюансы, Владимирский сделал тон книги более светлым и легким, а персонажей, даже хищников, – более живыми и чрезвычайно привлекательными.

Хотя Волков поместил действие своих книг в Канзас и Айову и указывал, что в Волшебную страну можно попасть, путешествуя по Соединенным Штатам, в иллюстрациях Радлова нет ничего специфически американского, помимо платья-колокола у Элли и ее шляпы. Кроме восточных черт в изображении Изумрудного города, рисунки Радлова содержали лишь еще одну очевидную культурную примету. В сцене, когда Элли встречает добрую волшебницу Виллину и жевунов, Радлов добавляет сказочную Жар-птицу, известную русским читателям из народных русских сказок, оперы и балета. Странно, но в одном из изданий Владимирский заменил Жар-птицу Сирином, мифологическим существом из русских легенд – с головой и грудью женщины, а телом птицы. Владимирский ослабил экзотический восточный колорит, привнесенный Радловым, но добавил в свои иллюстрации иные культурные нюансы. Его Изумрудный город, например, напоминает группу традиционных церквей Севера России с высокими шатровыми куполами вместо более привычных куполов-луковиц. А дворец больше похож на увеличенные дома жевунов, которые, в свою очередь, похожи на островерхие шляпы, только вместо колокольчиков у них на крышах маленькие шары. В книгах-продолжениях Владимирский нарисовал хромого дядюшку Чарли Блэка в костюме французского моряка: полосатой рубахе и берете с помпоном, а длинноносого смуглого Урфина Джюса сделал похожим на французского крестьянина XVIII века.

Отражая перемены в манере Волкова, иллюстрации Владимирского с каждым новым томом становятся проще и уже не так завораживают. Исключение составляет лишь образ великанши Арахны в пятой книге «Желтый туман». У нее крупные сильные черты, смуглая кожа и длинные черные волосы, часть из которых завязана в узел на макушке, что придает ей весьма свирепый вид. В первой книге-продолжении Элли появляется в красном клетчатом платье, но в третью возвращается в красном платье в горошек, в котором была в первой книге. В остальном она мало меняется, и ее младшая сестра Энни в последних трех повестях очень на нее похожа – вплоть до одежды и прически, только платье у нее коричневое, а жилет красный. Владимирский изображает кузена Энни Альфреда Каннинга и Тима О’Келли, ее друга, аккуратными светловолосыми мальчиками без каких-либо индивидуальных черт. Даже пришельцы из космоса в последней книге выглядят просто как люди в осовремененных, более облегающих версиях крестьянских костюмов. В целом рисунки в последней книге лишены очарования и не отличаются внимательной проработкой деталей, характерной для более ранних книг. Возможно, это объясняется тем, что книга была опубликована уже после смерти Волкова, работа над ней не сопровождалась обсуждениями с автором и не требовала последующей доработки.

Волшебная страна на радио, телевидении, в театре и кино

Сознавая, что история о Волшебнике Изумрудного города может заинтересовать не только издателей и таким образом принести дополнительный доход, Волков искал различные возможности ее продвижения на рынке. В пору первых лет непризнания и отсрочек, предшествовавших публикации в 1939 году, Волков пытался привлечь внимание кукольных театров к пьесе по своей сказке. Он даже обратился к основателю Государственного центрального театра кукол, легендарному и весьма влиятельному Сергею Образцову, который с целью популяризации искусства кукольного театра совершал многочисленные турне и посетил более трехсот пятидесяти городов в Советском Союзе и девяносто – за рубежом. В марте 1939 года Волков записал в дневнике, что Образцов по ряду причин отверг пьесу. Знаменитый режиссер посчитал Гудвина «сволочью», поскольку тот обманул Элли и ее друзей, а Трусливого Льва воспринял как империалиста, так как тот «добивается царства». Образцов полагал, что в пьесе «должна быть борьба с какими-то враждебными силами, которые занесли Элли в страну Гудвина», и отмечал, что все действие «основано на случайностях» (Петровский 2006, 392). Казалось – куда бы Волков ни обратился в эти годы, он всюду встречал отказ. Другой критик, Е. В. Сперанский, отметил, что «герои эти сами по себе очень хороши и всем нравятся», но предложил ставить с ними «новую пьесу по другой фабуле» (Петровский 2006, 392). Первая попытка привлечь внимание кинематографистов также провалилась, поскольку и там редакторы сочли, что сюжет «очень труден для постановки» (Петровский 2006, 392). В итоге Волков учел все эти замечания при работе над рукописью, и это помогло ему приблизить книгу к требованиям советской культуры.

Пока Волков пытался добиться публикации второй, переработанной версии своей сказки, появилась возможность представить обновленный вариант пьесы на иных площадках: надо было лишь соответствующим образом ее подправить, чтобы получить одобрение цензоров, которые иногда давали такие разрешения – в годы войны или для постановок в небольших провинциальных театрах. Для этого нужно было показать, что текст подчеркивает советские ценности и может быть использован в качестве пропаганды, направленной против антисоветской идеологии. Таким образом, переработанная в 1940 году версия пьесы Волкова для кукольного театра путешествовала по городам Советского Союза, а позднее была поставлена на радио и стала доступна еще большей аудитории.

К середине 1940‐х Волков понял, что «американский характер» пьесы и тот факт, что Элли мечтает вернуться в Соединенные Штаты, вызывает недовольство цензуры (Галкина 2006, 150). Это, несомненно, было связано с возрастающей после Второй мировой войны антипатией Сталина к Западу, но, возможно, и некоторые читатели воспринимали сказку Волкова как завуалированный намек на советское общество. Марк Захаров, известный режиссер и сценарист, готовя театральный спектакль, писал Волкову: «Я