Роберт Иванов - Генерал в Белом доме

Это был тот район земного шара, где после создания НАТО с особой силой сталкивались интересы двух противоположных общественно-экономических систем. Как Главнокомандующий вооруженными силами НАТО, Эйзенхауэр был активным исполнителем внешнеполитических планов США, в которых Европе отводилось исключительно важное место.

Как понимал Эйзенхауэр свои задачи в этих условиях на посту Главнокомандующего вооруженными силами НАТО? Лучше всего на этот вопрос отвечает его личная переписка. В официальных публичных заявлениях было немало тирад об «оборонительной миссии» Североатлантического блока, о «защите западной цивилизации», о «братстве по оружию» между западными союзниками во Второй мировой войне. В личных письмах речь шла и о другой важной миссии Эйзенхауэра. 8 марта 1952 г. Главнокомандующий вооруженными силами НАТО писал конгрессмену Уолтеру Джаду: «Здесь, в Европе, мой главный долг как солдата и слуги всех американцев вне зависимости от их партийной принадлежности заключается в охране и укреплении американских капиталовложений в районе Атлантики и Средиземноморья»[478].

Эйзенхауэр полностью отдавал себе отчет в том, что интересы держателей акций и интересы широких народных масс – далеко не одно и то же. Об этом ему постоянно напоминали и простые американцы. В его личном архиве хранится немало писем от солдат и офицеров, от его сограждан, в которых со всей откровенностью отмечалось, что американский народ резко осуждает политику НАТО, порождавшую опасность новых военных авантюр.

В одном из таких писем, направленном Эйзенхауэру в августе 1951 г. рядовым американским военнослужащим, говорилось, что солдаты «часто философствуют за кружкой пива о мировых проблемах и о своем будущем в частности». Думы солдат были невеселыми. Они приходили к выводу, что их удел в будущей войне – «убивать или быть убитыми. От мысли, что надо убивать, тошнит. Перспектива быть убитым страшит». От имени своих товарищей автор письма спрашивал Айка: «Действительно ли необходимо нашему поколению стать профессиональными убийцами, как называют ветеранов войны в Корее?»

Генерал ответил своему адресату. Мобилизовав все аргументы из арсенала теоретиков и практиков «холодной войны», Главнокомандующий писал, что, по его мнению, только «осуществление безбожной доктрины коммунистов заставляет США вооружаться». Явно чувствуя неубедительность этих доводов, Эйзенхауэр в заключение признавался: «Я понимаю, что вы и ваши товарищи не сможете расценить это письмо как точный или хотя бы удовлетворительный ответ на вопросы, которые так сильно беспокоят вас»[479]. Показательное признание!

Он был убежденным сторонником использования в интересах НАТО военно-экономического потенциала Западной Германии. Этот курс лежал в основе всей «атлантической политики» США, которая была исключительно непопулярна в глазах общественности по обе стороны Атлантики. США основывали свою позицию на столь резкой политической метаморфозе, что это заставляло их заранее программировать мощную оппозицию со стороны не только общественности, но и своих союзников по НАТО.

Особенно много проблем возникало с Францией, которая понесла тяжелейшие потери в годы Второй мировой войны и очень настороженно относилась к натовским планам перевооружения Германии.

Эйзенхауэр использовал всю силу своего красноречия, чтобы убедить французского союзника в том, что в рамках НАТО германский империализм будет тих, послушен и контролируем.

Ситуация напоминала случай, имевший место в США в разгар Гражданской войны 1861—1865 гг. Президент Линкольн в ответ на уверения в том, что Англия ни при каких обстоятельствах не нападет на Соединенные Штаты, с присущим ему юмором поведал притчу о возможном поведении злого бульдога. Соседи уверяли друг друга, что собака не опасна. Но нашелся скептик, который возразил: «Я-то знаю, что бульдог не будет кусаться. Вы тоже знаете это, но знает ли об этом сам бульдог?»

Эйзенхауэру выпала тяжелая задача: убедить французов, что отныне и во веки веков немецкий бульдог никогда не будет больше кусаться. В январе 1951 г. Эйзенхауэр отправился в поездку по столицам одиннадцати европейских стран, входивших в НАТО. Во время встречи в Париже с французским премьер-министром Плевеном Главнокомандующий вооруженными силами НАТО убеждал французского премьера, что французам недостает уверенности в себе, что, в конце концов, они потерпели поражение всего однажды, что надо «бить в барабаны, чтобы возродить величие Франции». Плевен, отвечая на вопросы журналистов, сказал, что в него «уверенность уже вселили». Начальник штаба Эйзенхауэра Альфред Грюнтер, присутствовавший на беседе Главкома с французским премьер-министром, заверил Эйзенхауэра в том, что он был «невероятно красноречив», Эйзенхауэр проворчал: «И почему это, когда я в ударе, у меня оказывается один-единственный слушатель!»[480].

Эйзенхауэр был Главнокомандующим вооруженными силами западных союзников в Европе в годы Второй мировой войны, первым Главнокомандующим вооруженными силами НАТО. Он лучше, чем кто-либо другой, предвидел неизбежность резкой оппозиции, в первую очередь в европейских странах, курсу на вовлечение ФРГ в НАТО. 13 марта 1951 г. Айк писал конгрессмену Л. Гевину: «Что мы должны делать, если какое-либо из этих правительств откажется понимать, что безопасность свободного мира требует сегодня полного сотрудничества и готовности каждого из нас пойти на жертвы?»[481]. Генерал, правда, не объяснял, кто же, по его мнению, угрожал «свободному миру», и, разумеется, не мог привести никаких доказательств того, что эта угроза существовала. Но он был прав в одном: политический курс, построенный на спекуляции вокруг мифических угроз «свободному миру», не срабатывал.

Его предвидения и опасения скоро подтвердились. Франция, жертва германской агрессии в трех крупнейших войнах на протяжении 70 лет, отказалась ратифицировать соглашение о создании Европейского оборонительного сообщества (ЕОС).

Эйзенхауэр реагировал на это, как на поле боя, быстро и решительно. Согласовав свои действия с Черчиллем на переговорах в Вашингтоне, он потребовал от французского правительства незамедлительно «покончить с существующим неопределенным положением», ибо «дальнейшее промедление явилось бы ударом по атлантической солидарности». После такого демарша была сразу же создана англо-американская «исследовательская группа» для выработки конкретных санкций, если Франция откажется ратифицировать договор. Это была уже неприкрытая политика «выкручивания рук».