Анатолий Житнухин - Леонид Шебаршин. Судьба и трагедия последнего руководителя советской разведки

Заметим, что Шебаршин уже после первых публичных заявлений Калугина относился к нему с брезгливостью, а Леонов открыто называл его негодяем и подлецом.

Вряд ли заслуживает особого внимания позиция Калугина по отношению к ГКЧП, но всё же мы её коснёмся и процитируем его слова, прозвучавшие в интервью Би-би-си: «Роль КГБ в организации этого путча очень велика. КГБ фактически выступил в качестве главного организатора антиконституционного заговора. Так я бы сейчас на месте президента не только расформировал КГБ СССР, а подверг его руководителей аресту».

Как видим, намерения и Бакатина, и его главного советника в отношении Комитета государственной безопасности СССР полностью совпадали. Да и не могло быть иначе.

В своих воспоминаниях Шебаршин описывает один любопытный эпизод, связанный с визитом в КГБ весьма представительной делегации США: «13 сентября 1991 года государственный секретарь США Д. Бейкер посетил Комитет государственной безопасности на Лубянке и встретился с его председателем В. В. Бакатиным. Посещение было представлено как историческое. Госсекретарь США (!) в штаб-квартире КГБ (!) встречается в дружеской беседе (!) с председателем КГБ! Каждое слово, каждый жест фиксируются на плёнку двумя дюжинами репортёров!..

Наша сторона настойчиво, с энтузиазмом (не видел, не было ли слёз на глазах?) упирала на то, какая для нас честь видеть у себя господина Бейкера. И как пароль, как тайная масонская формула многократно прозвучало имя Эдуарда Амвросиевича Шеварднадзе, как выяснилось, дорогого личного друга обоих собеседников».

Многие представители «демократических» кругов не только мечтали добиться известности, но и стремились любыми способами запечатлеть своё имя на скрижалях истории. Это о них сказал Шебаршин: «Все они хвастались, врали, обманывали друг друга, думали, что творят историю, а история тащила их самих за загривок, как слепых котят». В историю они обычно старались протиснуться с чёрного хода, таким же образом, как, к примеру, тот же Сергей Станкевич, руководивший низвержением памятника Дзержинскому. Через ту же дверь проник туда и Бакатин. Ведь многим рядовым гражданам страны он запомнился не тем, что возглавлял КГБ и добивал его аппарат, а тем, что сдал американцам секретную схему прослушивания здания посольства США в Москве. Просто так, в виде подарка… Если это не предательство государственных интересов страны, то что тогда вообще называется предательством?

56 лет — это не старость, не тот возраст, когда можно на всё махнуть рукой и заняться выращиванием капусты. Тем более что при тех пенсиях, которые устанавливались в годы рыночных реформ и гайдаровской «шоковой терапии», сама мысль о возможности предаться «заслуженному отдыху» казалась кощунственной. Как писал тогда Шебаршин, правительству «надо хотя бы символически поддерживать пенсионеров, дать им возможность медленно уйти из жизни».

Конечно, отставной генерал КГБ — не рядовой пенсионер. Блестящее образование и специальная подготовка, жизненный опыт и профессиональные знания, знакомства и связи в различных сферах — неплохой плацдарм в борьбе за выживание. Выражаясь в духе времени — солидный начальный капитал для бизнеса.

Леонид Владимирович начал поиск нового занятия вместе с H. С. Леоновым, который, как мы помним, ушёл из КГБ ещё в августе. И руководило ими отнюдь не желание найти сверхприбыльное дело, поймать удачу и обеспечить себе безбедную старость. Оба были людьми независимыми, и оба нуждались в такой работе, которая давала бы возможность принимать самостоятельные решения без оглядки на всевозможные «вышестоящие инстанции». К тому же у обоих было твёрдое намерение держаться как можно дальше от политики, государственной службы, от потока лжи и интриг, неизбежных в высших сферах. Люди, только что выбравшиеся из трясины, желания вновь увязнуть в ней, как правило, не испытывают.

Хотя соблазнительных предложений Шебаршину, который был на несколько лет моложе своего друга, поступало немало. Но каждое из них представляло реальную угрозу столкновения с тем, с чем он порвал решительно и окончательно.

Первым позвонил Хасбулатов:

— Я знаю, как с вами обошлась эта камарилья. Предлагаю вам пойти ко мне советником. За вами будет сохранено всё, что было у вас до сих пор, — зарплата, дача, машина.

Кого Руслан Имранович имел в виду под словом «камарилья», Леонид Владимирович уточнять не стал. Выразив признательность за внимание, он попросил день-два на раздумье. Но это была лишь дань вежливости. Шебаршин отмечал, что после его отказа ровный и приветливый тон общения Хасбулатова с ним не изменился. Их знакомство продолжилось и оставило у Шебаршина приятные впечатления, отразившиеся в его афоризме: «Единственный русский человек в верхах, да и тот чеченец»…

Спустя некоторое время позвонил Примаков. Став руководителем Службы внешней разведки, Евгений Максимович понимал, что одна из главных задач, если не самая главная, — сохранить кадры профессионалов. А сделать это в то время было совсем нелегко. Поэтому в числе своих первых шагов он и предложил Леониду Владимировичу пост первого заместителя директора СВР. Шебаршин отказался…

Директор СВР не считал для себя зазорным советоваться с Шебаршиным. Леонид Владимирович, почувствовавший на собственном опыте, что значит быть руководителем разведки, лучше других понимал, насколько тяжёлыми для неё оказались проблемы, привнесённые новой российской властью: «Разведчикам приходится тяжело. К Примакову привыкли, считают, что он добросовестно пытается сохранить службу, но дело не в начальнике. Люди (я надеюсь, не все) чувствуют себя потерянными. Резидентуры сокращаются или упраздняются, перспектива попасть на работу за рубеж для многих становится призрачной. Волна разоблачений, появление в печати украденных документов разведки отталкивают от нас агентуру… Не прекращаются измены».

Как ни пытался уйти Шебаршин от политики, она упорно настигала его и пыталась вновь заключить упрямца в свои объятия. Следует заметить, что Леонид Владимирович очень точно понимал и чувствовал, в какую сторону пошёл политический процесс в России, — августовские события окончательно развеяли его заблуждения относительно целей, намерений, методов политической борьбы, демократичности российских «демократов».

По его мнению, сама жизнь подтверждала то, что «давно уже было известно: новая власть наладила неустанную, хотя и не всегда достаточно квалифицированную слежку не только за своими политическими противниками, но, если можно так выразиться, за соучастниками по управлению Россией. Пожалуй, люди, пришедшие в Кремль, не любили старый КГБ не принципиально, по убеждению, а лишь за то, что он работал не на них».