Спортсмены - Дмитрий Анатольевич Жуков

в Саратове. Ясное дело — едва мальчишка научился более или менее твердо передвигаться по земле, его неудержимо повлекло к воде. Так уж было на роду написано у всех саратовских пацанов. На Волге, лишь сходил лед, торчали они целыми днями. Загорали дочерна, купались до посинения.

Попозже появилось еще одно увлечение — классическая борьба. Это уже под влиянием отца Константина Северьяновича. Опытный механик-дизелист, много поплававший на своем веку, он был наделен недюжинной физической силой, смолоду любил борьбу и передал эту любовь сыну. Из своей старой матросской тельняшки он собственноручно сшил мальчику настоящее борцовское трико.

Константин Северьянович лично судил по всем правилам — и очень придирчиво! — соревнования, в которых участвовали окрестные мальчишки, приятели Анатолия. Капчинский-старший знакомил сына не только с приемами: главное — он учил его подлинному спортивному благородству, воспитывал упорство, выдержку, мужество, то, что принято называть бойцовским характером. Недаром, уже став знаменитым спортсменом, чемпионом и рекордсменом СССР, Анатолий не раз с благодарностью вспоминал отцовские уроки и после каждой победы посылал Константину Северьяновичу в Саратов телеграмму, а следом и письмо с подробным рассказом о всех перипетиях борьбы на дистанции.

Не меньше, чем борьбу и плавание, Анатолий полюбил, когда подрос, прыжки в воду и гонки на парусниках. Позднее он стал одним из сильнейших яхтсменов Саратова и долгое время полагал, что парусный спорт будет главным в его жизни.

От отца Анатолий перенял и уважение к технике, ко всяким машинам, механизмам. Потому он и пришел вначале на завод, а затем и на рабфак. Таков был весьма типичный путь к диплому инженера тысяч рабочих ребят в те годы.

Одно из самых ярких воспоминаний юности Капчинского — о поездке в донские станицы в год великого перелома. Шестнадцатилетний юноша отправился туда вместе с десятками саратовских комсомольцев по путевке райкома, чтобы помочь крестьянам избавиться от исконных врагов урожая в этих местах — полевых грызунов. Но бороться посланцам саратовского комсомола пришлось не только с сусликами… Кулаки подбрасывали совсем юным парням и девушкам письма с угрозами, некоторых жестоко избили. Ни угрозы, ни избиения не напугали комсомольцев. Они знали: кулаки и подкулачники лютуют в бессильной злобе, потому что подошел последний час их существования.

Здесь, в донских станицах, Анатолий крепко подружился — на всю жизнь — со своим земляком Федором Тарачковым, впоследствии тоже ставшим известным спортсменом, чемпионом СССР по велосипедному спорту.

Анатолий уже считался в Саратове признанным пловцом и яхтсменом, когда вдруг неожиданно для многих увлекся коньками. Это увлечение разделил с ним и Тарачков. Настоящие коньки в ту пору в Саратове было трудно отыскать, да и стоили они дорого. Поэтому свои первые коньки друзья изготовили сами, благо были они не белоручками, а рабочими ребятами, умеющими обращаться с металлом.

Квалифицированных тренеров в Саратове тогда не было, и азами бега на коньках друзья овладевали на природных катках по собственному разумению. Помогло, правда, то, что называется спортивной хваткой, выработанной в результате занятий плаванием, борьбой, хождением под парусом. Давно известно: тренированный спортсмен может овладеть незнакомым видом спорта гораздо быстрее и успешнее, чем круглый новичок. Анатолий и Федор проштудировали всю литературу о коньках, какую только смогли раздобыть. Кое-что они постигли, изучая фотографии сильнейших конькобежцев страны, помещенные в газетах, в первую очередь знаменитого Якова Мельникова, ставшего чемпионом России в 1915 году и все еще продолжавшего выступать в соревнованиях. Капчинский, конечно, не мог и загадывать, что через несколько лет он будет бороться за победу с Мельниковым, самим великим Мельниковым, в одном забеге.

В результате Капчинский выглядел совсем неплохо, когда впервые пришел на настоящий стадион — «Машиностроитель». Правда, дорожка на этом стадионе была намного короче нормы. Но все-таки это была настоящая дорожка, а занятиями руководил настоящий тренер.

Тренировался Капчинский не только упорно, но и с подлинным увлечением, тем увлечением, без которого никогда не добьется значительных успехов даже одаренный и трудолюбивый спортсмен. Тяжесть, трудность большого спорта никогда не обременяли Капчинского, все покрывало непередаваемое наслаждение стремительного скольжения по сверкающей ледовой дорожке.

Результаты Капчинского возрастали от тренировки к тренировке, от соревнования к соревнованию. И вот уже первые весомые победы: на первенстве города, а затем и области. Вполне реальным представлялось теперь и участие Капчинского через сезон-другой в чемпионате СССР. Правда, в глубине души Анатолий хорошо понимал, что для выхода на всесоюзную арену ему недостает опыта, ведь, по существу, он никогда в жизни не видел вблизи ни одного крупного мастера.

В том, как много ему еще предстоит сделать, Капчинский зримо убедился, когда познакомился с приехавшим в Саратов сильнейшим конькобежцем страны Константином Кудрявцевым. Легкость, непринужденность, даже элегантность бега чемпиона произвели на Анатолия и его товарищей неизгладимое впечатление. И размеренность — Кудрявцев проходил круг за кругом, укладываясь почти в одни и те же секунды; он же, Капчинский, закапчивая дистанцию, о графике бега уже и не помышлял, просто выкладывался до последнего. Иногда он финишировал совершенно обессиленный, иногда — с таким запасом неистраченной энергии, что хоть снова выходи на старт. Не он вел бег, а дистанция диктовала ему свои условия. Кудрявцев же всегда был на дорожке хозяином положения, всегда четко знал, что от него требуется: просто выиграть забег или установить рекорд, быть первым на дистанции, или набрать нужное количество очков для победы в многоборье.

Несколько дней общения с Кудрявцевым стали для Капчинского, да и для других саратовских конькобежцев настоящей школой мастерства. Кудрявцев был щедрым человеком и, не скупясь, делился с молодыми спортсменами своим огромным опытом, отмечал их слабые стороны, выделял сильные. Подсказывал, советовал, учил.

Уж тогда он определил, что Капчинский — природный спринтер, что наибольших успехов он может достигнуть именно на коротких дистанциях: «пятисотке», полутора тысячах и тысяче метров (последняя дистанция, хоть и не классическая, в те годы пользовалась большой популярностью). Кудрявцеву поправилось, как энергично Капчинский проходит виражи, действительно, Анатолий вылетал из-за поворота на прямую, словно выброшенный катапультой. Должно быть, выработке техники прохождения виражей на большой скорости способствовало то обстоятельство, что Капчинский тренировался на стадионе «Машиностроитель», где дорожка была длиной всего в двести девяносто метров.

В 1934 году Капчинский впервые принимает участие в первенстве страны. Результат его выступления мог бы обескуражить кого угодно — тридцать седьмое место… Но почему же Кудрявцев после столь сокрушительного провала разговаривает с ним так спокойно, словно и не произошло ничего страшного? Почему считает необходимым представить его, незадачливого дебютанта, таким асам конькобежного спорта, как Ипполитовы, Аниканов, Мельников? Почему, наконец, эти прославленные спортсмены расспрашивают его так, словно участие