Феликс Чуев - Солдаты империи: Беседы. Воспоминания. Документы

Давайте еще попробуем! Второй выстрел был более удачным. Со Сталиным я тогда еще не общался. До встречи со Сталиным,- продолжает Голованов,- я представлял его деспотом, кровавым тираном. И что же? Разговариваю с ним день, другой, месяц за месяцем, год за годом… Конечно, было у него мнение, что теперь наши враги не станут работать по мелочам, а постараются заслать своих агентов повыше, проникнуть в Кремль…

«ЕЩЕ БЫ! КОНЕЧНО ИСПЫТАЕМ!»

…Отставал Красноярский танковый завод. Решили назначить нового директора. Нарком предложил своего заместителя.

А сколько он получает? – спросил Сталин.

Семь тысяч рублей.

А директор завода?

Три тысячи рублей.

А он согласен туда поехать?

Он коммунист, товарищ Сталин.

Мы все не эсеры,- ответил Сталин. Вызвали этого товарища.

Есть мнение, – сказал Сталин, – назначить вас директором завода. Вы согласны?

Если надо, поеду.

Сталин спросил у него о семье, детях.

Давайте сделаем так: мы сохраним здесь для семьи вашу зарплату, а вы там, как директор, будете получать свои три тысячи. Согласны?

И человек с радостью поехал в Красноярск.

Я тебе скажу следующее дело,- продолжает Голованов,- как-то Сталин приехал к летчикам-испытателям и стал выяснять, сколько потребуется времени для испытания одного весьма актуального самолета.

Три месяца, – ответили ему.

А за месяц нельзя испытать?

Никак, товарищ Сталин.

Сколько получит летчик за испытания?

Двадцать тысяч рублей.

А если заплатить сто тысяч, за месяц испытаете?

Еще бы! Конечно испытаем!

Будем платить сто тысяч, – сказал Сталин.

КТО ИЗ НЕМЕЦКИХ ПОЛКОВОДЦЕВ?

Кто из немецких полководцев во вторую мировую войну был наиболее силен? Манштейн? – спрашиваю.

Фон Бок,- отвечает Александр Евгеньевич.- Его товарищ по академии попал в плен под Сталинградом и обратился с письмом к Боку, предлагая ему сдаться. Но как передать это личное письмо? Немец сказал, что, стоит только любому человеку на передовой показать, что у него есть письмо, адресованное фон Боку,- сразу пропустят. Такой авторитет. Наши послали офицера, одетого в немецкую форму. Тот пришел в штаб Бока, передал письмо и два часа дожидался ответа. Ответ, конечно, был отрицательным, но нашему офицеру выписали пропуск, и он благо

получно прибыл к своим. Ну, правда, страху натерпелся, но никто его не тронул…

Это тот самый генерал-фельдмаршал фон Бок, который еще в августе 1941-го, когда немцы на всех парах перли к Москве, сказал Гитлеру, что войну Германия проиграла…

НОВАЯ ФОРМА

Голованов рассказывал, как во время войны в Красной Армии вводили погоны и новую форму.

Буденный возражал против гимнастерок. С погонами не соглашался только Жуков.

На некоторое время кабинет Сталина превратился в выставочный зал со всякими вариантами новой формы. Чего только не напридумали! И эполеты, и лента через плечо…

Сталин смотрел-смотрел и спросил:

– А какая форма была в царской армии? Принесли китель с капитанскими погонами.

Сколько лет существовала эта форма? – спросил Сталин.

Ему ответили: несколько десятилетий. Изменилось только количество пуговиц на кителе- было шесть, стало пять.

Что же мы тут будем изобретать, если столько лет думали и лишь одну пуговицу сократили! Давайте введем эту форму, а там видно будет, – сказал Сталин.

ЛЮБИМЫЙ ЦАРЬ

Любимым царем Сталина,- говорил Голованов,- был Алексей Михайлович, «Тишайший». Сталин часто приводил его в пример…

«ВЫ ЖЕРТВОЮ ПАЛИ…»

Балет не люблю и не понимаю,- говорит Голованов.- Из опер мне больше нравится «Евгений Онегин». Люблю «Лунную сонату», лирическую музыку, терпеть не могу тяжелую, похоронную. До сих пор

не могу забыть и вспоминаю со смехом: когда мы в 41-м оставляли Курск, впереди шел оркестр и дул: «Вы жертвою пали в борьбе роковой…»

Тут тебе немец сверху летает, поливает нас, артиллерия бьет, мы отступаем, и – «Вы жертвою пали…». И не хороним никого, ни одного гроба…

БЫТ СТАЛИНА

Мне довелось наблюдать Сталина и в быту. Быт этот был поразительно скромен. Сталин владел лишь тем, что было на нем надето. Никаких гардеробов у него не существовало. Вся его жизнь заключалась в общении с людьми и в бесконечной работе. Явной его слабостью и отдыхом было кино. Много раз с ним я смотрел фильмы, часто одни и те же. У Сталина была удивительная способность, а может быть, потребность, многократно, подряд смотреть один и тот же фильм. Особенно с большим удовольствием смотрел он картину «Если завтра война», много раз смотрел, причем даже в последний год войны. Видимо, этот фильм нравился ему потому, что события в нем развивались совсем не так, как оказалось на самом деле, однако победили все-таки мы! А сколько раз смотрел он созданный уже в годы войны «Полководец Кутузов»!

В его личной жизни не было чего-либо примечательного, особенного. Мне она казалась серой, бесцветной, видимо, потому, что в привычном нашем понимании ее у него просто не было.

Огромное количество людей каждый день бывали у Сталина- от самых простых до верхушки. Всегда с людьми, всегда в работе- так мне запомнилась его жизнь.

ВАСИЛИЙ

Личная жизнь у Сталина не сложилась, – говорил Голованов.- Жена его, как известно, застрелилась, а дети возле него не прижились. Сын же его Василий представлял из себя морального урода и впитал столько отрицательных качеств, что хватило бы на

тысячу подлецов. Насколько отец был кристаллический (так и сказал- кристаллический.- Ф. ?.), настолько сын был мерзавец. Единственный, кто его обуздывал, отец. Он боялся отца пуще огня, но становился все подлее.

Василий был лейтенантом на фронте, через год встречаю его майором, потом полковником – это все Жигарев старался, Главком ВВС. Он хотел получить новое здание для штаба ВВС и присмотрел дом на Пироговке. «Уговоришь отца, – сказал он Василию,- станешь полковником!» Но Василий боялся идти к отцу с этой просьбой. Жигарев посоветовал ему сразу к отцу не обращаться, а под проектом решения собрать подписи членов Политбюро, сказав им, что отец согласен. Василий так и сделал, а потом пошел к отцу, показав ему, что все согласны. Так Василий стал полковником, а здание это и поныне служит штабом ВВС.

Командовал он полком, состоявшим из одних Героев Советского Союза. Летали они мало, больше пили и безобразничали во главе со своим командиром. Дошло до отца. Тот спросил у Жигарева:

А почему в полку все Герои, а командир полка – не Герой?

Мы представляли, а вы несколько раз вычеркивали его из списков, товарищ Сталин.

Сталин приказал полк расформировать, Героев определить по разным частям, а Василия разжаловал в майоры.