Николай Окунев - Дневник москвича. 1920–1924. Книга 2

С Волги очень нехороши известия. Там уже определился неурожай, а потому цены на хлеб растут угрожающе. Черный хлеб в Нижнем 5.000р. ф., в Казани 6.000, в Симбирске 7.000, в Саратове 8.000. Картошка в Рязани 30.000 р. пуд, в Нижнем 60.000 р. мера. Так и говорят теперь: то Москва ездила за хлебом и картошкой на Волгу и Оку, а в этом году в Москву будут ездить за этим из тех мест. Из низовьев Волги уже поехали за хлебом… в Рыбинск. В тот самый Рыбинск, куда бывало стекались сотни миллионов пудов хлебных грузов и с Волги и с Камы!

Чудеса!

В Москве соль доходит до 7.000 р. ф. А мои иголки, кажется, дешевеют. Один сослуживец купил на рынке 50 шт. таких же иголок за 5.000 р., а я заплатил «первым рукам» 7.500 р. Эх, горе-спекулянт! (Или вернее старый дурак!)

4/17 июня. Погода всю весну неизменно «летняя».

Сегодня, по случаю открытия в Москве 3-го конгресса интернационала, занятий и торговли не производится. На Красной площади в честь съехавшихся разноплеменных коммунистов назначен парад красноармейцев, под предводительством самого стратига Троцкого. Я был на улице между 11 ч. 30 м. и 1 ч. 30 м. дня, но никакой особой «тяги» к Кремлю не заметил. Вероятно, там будут только те, которые обязаны там быть по своей партийности или по должности. С пустым брюхом москвичи очень равнодушны и к таким «всемирным» торжествам.

С неделю тому назад появилась в продаже ягода. Клубнику, говорят, продавали по 10.000 р. ф., а землянику продают по 1.500 р. за стакан. И все равно покупатели находятся!

Сейчас вижу из окна своей квартиры пару аэропланов, реющих в высоте над Красной площадью, и воздушный шар-колбасу, неподвижно стоящий над нею. Эти штуки заманят туда и «несметную толпу» (как будут писать завтра). Но отчего же так мало этих воздушных увеселений, где же прошлогодний их табун?

5/18 июня. Сегодня в канун Троицы вздумал пойти на всенощную в великолепный единоверческий храм у Салтыкова моста во имя Святой Троицы. Думал, там древлеправославное торжество, уставная служба, крюковое пение, собрание богомольцев старообрядческой складки: бородатых, истовых, с четками, в длинных камлотовых поддевках, как это я видел там каких-нибудь 7–8 лет тому назад. Но увы! Все это отошло в область предания. Священник и дьякон творили свое дело, как в наших епархиальных церквях. В их возгласах не было той своеобразной музыки, которою прельщали любителей и поборников старины протоиереи И. Г. Звездинский и Шлеев. Видно, эти новые не учились у них, и те унесли с собой свою лепоту в могилу. А богомольцы совсем не типичны: о поддевках и помина нет и стоят они так же лениво и развязно, как мы в своих церквах. На клиросах очень много детских голосов, должно быть, из школы, состоящей при храме, и никого из старых певцов, таких голосистых и ловких на крюковое пение. Пели хоть немудреное, но нотное, ничего общего с демественным пением не имеющее. Что это? Влияние времени, распущенность причта, политика высшей церковной власти, самодурство членов приходского совета, или самоотречение единоверцев от своих старых заветов? Вероятно, последнее, и это не к чести их. Можно было ожидать от таких крепких духовно и телесно русских людей даже особого закала в наши дни, но тут сказалась лишь слабость. Впрочем, дело-то в стариках, а их-то уж что-то не видно: или повымерли, или разбежались, а их сынки и внуки, которых я видел там, такие же советские чиновники или сухаревцы, которые заходят в наши церкви, и больше в такие, где «фейерверки пускают».

Этих традициями звездинского и крюкового пения не проймешь. Я ушел оттуда перед шестопсалмием и поспешил в настоящую старообрядческую церковь (Успения, в Гавриковом переулке). Вознамерился проверить самых настоящих «раскольников» («Рогожского согласия»): может, и у них пропадает мало-помалу старая обрядность. Но, слава Тебе Господи! — там все «как встарь». И священнослужители, и канонархи, и певцы, и молящиеся (хотя «защитного цвета» бритых лиц, стриженных усов и коротеньких юбочек — больше, чем старостильных). Пение крюковое, стройное, умелое и прочувственное. Этих, должно быть, не скоро выбьешь из их колеи; они покрепче духом и телом, чем «никониане» и их (по-новому) «приспешники» единоверцы. Хвалю и благодарю их за такую надежную «охрану памятников старины». Дай Бог им здоровья!

Ягода подешевела: смородина 3.000 р. ф., клубника 5.000 р. Но, шалишь, брат, все равно ты нам не по карману.

Да! Забыл описать очень любопытные манипуляции, которые молящиеся старообрядцы проделывали сегодня перед прикладыванием к Евангелию. Прежде всего весь мужской пол выстроился среди церкви рядами попарно, и каждая пара одновременно, как один человек, делала перед аналоем два земных поклона, подкладывая под голову особую подушечку; потом, приложившись к Евангелию, делала еще один земной поклон ему, а следующий уже в сторону священника, стоявшего у Евангелия. Священник их не благословляет, как у нас, а только кланяется им в пояс. Проделавши это, молящиеся перекладывают свои подушечки подальше от аналоя, и один из них делает земной поклон в левую сторону от аналоя, а другой в этот же самый момент — в правую. Это, должно быть, означает приветствие или поклонение самому народу, находящемуся в церкви. После мужчин пошли к Евангелию таким же порядком и женщины. Детишки тоже размещались соответственно своему полу, и мило было смотреть, как какая-нибудь кубышка-девочка лет трех проделывает все эти кувырколлегии, как и взрослая, — в паре со своею подругою, матерью или сестрой. А ведь некоторые были здесь во френчах, и все равно — делали эти «метания» неукоснительно. У этой церкви «пасомые», как видится, очень дисциплинированны, не так как у нас, грешных, где я слышал собственными ушами, как одна женщина послала кого-то «к черту» за то, что он толкнул ее.

6/19 июня. Идя в церковь, купил за 500 руб. крохотный пучочек васильков.

Придя из церкви, читал письмо от сына. Пишет об автомобильной катастрофе, случившейся с ним. Его спутник и начальник Минин разбил себе голову, а наш «Пожарский» отделался ушибом такой части тела, которую неудобно назвать. Видно, Бог еще терпит нашим грехам!

По обыкновению, у него все служебные перемены. Теперь он помощник Управделами Командующ. Украинск. делами.

11/24 июня. За последние дни в Москве перепадают хорошие дожди. А картошка дошла до 1.800 р. ф.

В «Правде» сегодня пишут: «Продовольственное положение городов в настоящее время очень плохо… Ряду промышленных центров грозит прямо гибель, т. к. рабочие разбегаются за отсутствием продовольствия.» «Нужно протянуть до нового урожая и собрать его…» («протянуть» — подчеркнуто мною, а сама «Правда» подчеркнула слова «собрать его»). «Правда, мы имеем возможность закупать кое-что за границей. Но на закупках с расчетом золотом нельзя строить основ хозяйства на сколько-нибудь долгий период. Золотой фонд ограничен и тает. Производство золота у нас сейчас в ультрапечальном состоянии. К тому же урожай будет в этом году крайне пестрым… в ряде мест (юго-восток) хлеб выжжен. То же на Сев. Кавказе и в части украинских губерний» и т. д. Там же о топливе: «Баку переживает агонию, в крепком организме Грозного заметно дрожание… Страна не справляется с продовольствованием 50-ти тысяч нефтяных рабочих… Государство своими заготовками не покроет потребность в дровах», а затем и «тому подобное» насчет прочих видов топлива.