Джон Толанд - Последние сто дней рейха

22 февраля после звонка Гусмана Вайбель пригласил Даллеса и его главного помощника, Геро фон С. Геверница, на обед и сообщил им, что у него есть двое друзей, которым очень хотелось бы обсудить один взаимовыгодный вопрос. "Если хотите, то я представлю их вам после обеда", - сказал он. Даллес, разумеется, сказал, что не может принять такое решение, и предложил, чтобы с "двумя друзьями" встретился вначале его помощник.

Геверниц имел изысканные манеры и привлекательную наружность, с налетом некой загадочности. В молодости Геверниц защитил докторскую диссертацию по экономике во Франкфурте и в 1924 году поехал в Нью-Йорк, где занимался международным банковским бизнесом, а затем получил американское гражданство. После прихода Гитлера к власти он осуществил на практике замыслы отца. Он считал, что перед ним стоит задача наладить и поддерживать тесные контакты между антинацистскими силами в Германии и американским правительством. Некоторые из лидеров сопротивления знали его и доверяли ему, а он, в свою очередь, чувствовал, что если ему удастся убедить Даллеса в искренности их намерений, то можно многое сделать для свержения режима Гитлера либо приблизить окончание войны каким-либо другим образом. Когда Даллес открыл офис в Берне, то попросил Геверница работать с ним. Вскоре между ними возникли тесные, доверительные отношения.

Паррилли рассказал Геверницу о ситуации в Италии. Геверниц вежливо, но с недоверием выслушал его - слишком все это звучало фантастично, - но согласился встретиться с Паррилли еще раз, если поступит конкретное предложение. Паррилли спросил Геверница, захочет ли он, либо кто-то другой, напрямую контактировать с Циммером или Доллманом. "Это можно организовать", - пообещал Геверниц, и на этом встреча закончилась.

Паррилли вернулся в Италию, и Вольфа впервые проинформировали о контактах с Даллесом. Он решил

прекратить попытки переговоров через папу римского и англичан, и послал Доллмана в Швейцарию. 3 марта майор Вайбель тайно переправил Доллмана и Циммера через границу, где их встретили Паррилли и доктор Гусман. В ресторане в Лугано Доллман заявил, что союзники будут вести переговоры о "справедливом мире", который не позволит коммунистам осуществить их замыслы в северной Италии. Доктор Гусман ответил, что Германия находится в положении, когда не может выдвигать никаких требований, и было бы ошибочным считать, что до окончания войны можно поставить по разные стороны баррикад Запад и Советский Союз.

Доллман безразлично слушал разговор, как какую-то занудную лекцию, не делая никаких комментариев до тех пор, пока Гусман не заявил, что единственной надеждой Германии остается безоговорочная капитуляция. Полковник покраснел и вскочил. "Вы говорите о государственной измене?" повысил он голос. Он сказал, что Германия имеет основания торговаться, а не безоговорочно капитулировать. По его словам, в Италии находится боеспособная армия в один миллион солдат.

"Обдумайте это, - сказал Гусман. - Ваше положение безнадежное. Поговорите со своими друзьями".

Доллман не собирался продолжать дискуссию с посредником. Он хотел встретиться с представителем Даллеса, но когда тот прибыл (на сей раз явился не Геверниц), то поставил те же условия - безоговорочная капитуляция. Он также добавил, что немцы доброй воли, которые помогут приблизить конец военных действий, будут находиться на особом положении, и передал Доллману листок бумаги. На нем были написаны имена двух лидеров некоммунистического движения сопротивления Италии, находящихся в заключении: Ферручио Парри и майор Усмиани.

Паррилли объяснил, что Даллес будет считать жестом доброй воли, если их освободят и нелегально переправят в Швейцарию. Это выглядело абсурдным: Парри немедленно бы узнали. Несмотря на эти опасения, Доллман пообещал, что сделает все от него зависящее, и вторая встреча закончилась всеобщим дружеским рукопожатием.

Требование безоговорочной капитуляции не вывело Вольфа из себя, как Доллмана, - по крайней мере, переговоры начались, и в дальнейшем можно было бы договориться о более почетных условиях капитуляции. Освобождение двух известных политических заключенных совсем другое дело. Речь шла о риске, который нес угрозу всему плану, но Вольф решил, что это единственный способ произвести впечатление на Даллеса. Доллман посоветовал ему выехать в Швейцарию - его присутствие в качестве главнокомандующего СС в Италии будет иметь большой вес в переговорах с американцами. Вольф пообещал подумать. Дело было очень опасным, так как в Швейцарии его хорошо знали.

На следующий день он поехал в штаб Кессельринга. Вольф считал его своим старшим товарищем и надеялся, что их дружба сможет помочь получить окончательное одобрение, необходимое для капитуляции. Не упоминая имен, он сообщил фельдмаршалу, что вошел в контакт с американцами в Швейцарии, и намекнул, что можно договориться о заключении мира. Кессельринг выглядел, как и положено, безучастным, но дал понять Вольфу, что если удастся добиться почетного мира, то он возражать не будет.

На следующий день Паррилли встретился с Вольфом на озере Гарда и от имени Даллеса пригласил его на конференцию в Цюрихе, которая должна была состояться 8 марта. Вольф дал свое согласие.

8 марта оказался днем полным событий. В этот день американцы захватили мост в Ремагене, Кессельринга вызвали в Берлин, где освободили от должности командующего в Италии и направили на Западный фронт. В начале дня Вольф и Доллман вместе с Парри и Усмиани тайно переправились в Швейцарию в сопровождении одного из людей Вайбеля. На поезде они доехали до Цюриха, где бывших заключенных доставили в отдельную палату клиники "Хирланденклиник" в престижном районе города. Ни Парри, ни Усмиани не сообщили причину их освобождения из итальянской тюрьмы.

Вечером Вайбель привез Даллеса и Геверница в больницу. Парри, который еще накануне находился в руках СС, был уверен, что его собираются убить, а когда увидел своего старого друга Даллеса, то разрыдался. Это была трогательная сцена, а для Даллеса она имела еще больший смысл освобождение пленников стало доказательством добрых намерений другой стороны. Теперь Даллес был готов встретиться с Вольфом. Час спустя Гусман провел генерала Вольфа в старое здание неподалеку от озера, где у Даллеса имелась квартира для конспиративных встреч.

Геверниц подошел к Вольфу первым. Он хотел подготовить его к встрече с Даллесом. "Генерал, я много слышал о вас", - начал он разговор. Когда Вольф пристально посмотрел на него, то Геверниц добавил: "То, что я слышал, делает вам честь". До этого графиня Матильда Подвилс рассказала ему, как один влиятельный нацист, - она считала, что это был Вольф, - помог ей спасти Романа Гвардини от отправки в концентрационный лагерь. "Генерал, как я понимаю, вы спасли жизнь Гвардини, известного католического философа. Думаю, что у нас есть один общий друг, прелестная леди, которая много рассказывала мне о вас". Вольф улыбнулся.