Владимир Джунковский - Воспоминания.Том 1

Дубасов со мною согласился и действительно рекомендовал Гершельмана как могущего его заместить. Государь сочувственно отнесся к этой мысли. Я узнал это из письма, которое получил от Дубасова перед его отъездом за границу. В начале июля Гершельман был назначен генерал-губернатором с оставлением в должности командующего войсками. До этого же времени обязанности генерал-губернатора были распределены между мною и градоначальником по принадлежности.

19 мая во многих газетах появилось воззвание 14 членов Государственной Думы к рабочим с призывом к борьбе с правительством. Опасаясь, как бы это воззвание не имело печальных последствий, я счел долгом обратиться к рабочим с разъяснительным объявлением. […]

8 июня в Думе князем С. Д. Урусовым была произнесена речь с разоблачением незаконной деятельности Департамента полиции, a 19 июня во время выступления военного прокурора Павлова в ответ на запрос Думы ему не дали говорить и заставили его сойти с кафедры.

В последних числах мая месяца и в начале июня стали учащаться случаи волнений и беспорядков в войсках. Революционная пропаганда проникла и в казармы. Этого не избег и Лейб-гвардии Преображенский полк, в котором я начал службу и будучи губернатором продолжал числиться в 4-й роте полка, привыкши всегда гордиться полком, имеющим репутацию выдающегося и по своему праву занимавшим первое место среди гвардейских полков.

12 июня, когда полк находился в Петергофе, в резиденции Государя, среди нижних чинов 1-го батальона началось брожение, перешедшее в неповиновение начальству, к счастью не дошедшее до открытых беспорядков. Батальон был изолирован и отправлен в Петербург, после чего высочайшим повелением все офицеры батальона и все нижние чины были арестованы и под конвоем отправлены в село Медведь Новгородской губернии, где и были размещены в казармах. Батальон был лишен прав гвардии и переименован в особый батальон. Офицеры и нижние чины преданы суду.

Кара постигла и высшее начальство — высочайшим приказом главнокомандующему войсками Петербургского военного округа великому князю Николаю Николаевичу поставлен на вид недостаточный внутренний порядок и дисциплина в 1-м батальоне Лейб-гвардии Преображенского полка, командиру гвардейского корпуса генерал-адъютанту князю Васильчикову объявлено замечание с отчислением от должности, командующий дивизией Свиты генерал-майор Озеров уволен в отставку, командиру 1-й бригады генерал-майору Сирелиусу объявлен выговор, и командир полка Свиты генерал-майор Гадон уволен от службы.

Такая исключительная строгость, очевидно, была применена к Преображенскому полку, так как этот полк, в котором по традиции все Государи начинали свою военную службу, пользовался всегда и исключительным их вниманием, а потому, естественно, должен был служить примером всем другим полкам гвардии, и малейшее отступление от дисциплины являлось для него уже тяжким преступлением. Так грустно окончилось недостойное поведение чинов 1-го батальона полка. Я, как числившийся в 4-й роте, был переведен в 8-ю.

Только 18 августа 1-й батальон был вновь сформирован, и я был вновь переведен из 8-й в 4-ю роту, в которой и числился до производства моего в генералы в декабре 1908 г. По сформировании 1-го батальона, 21 августа, совершено было торжественное молебствие в помещении роты его величества, по окончании которого была послана Государю императору за подписью командира полка генерал-майора Драгомирова депеша. […]

В июне месяце мне удалось совершить поездку по губернии в Бронницкий и Коломенский уезды, с 11 по 14 июля. В Бронницком уезде предводителем дворянства и председателем земской управы был А. А. Пушкин, внук великого поэта. Это был очень хороший человек, я с ним был очень близок, так как мы были одного выпуска из Пажеского корпуса. В деловом отношении он был несколько слабоват по своей слабохарактерности, а кроме того, ему приходилось очень трудно, так как он сильно нуждался, будучи стеснен в средствах. Вообще состав должностных лиц этого уезда заставлял желать лучшего, зато настроение среди крестьянства было хорошее, этот уезд мне никогда не причинял беспокойств, и огромная фабрика в Раменском также выделялась тем, что никаких революционных выступлений на ней никогда не было.

В эту мою поездку, доехав по железной дороге до Люберец, я на лошадях проехал до г. Бронницы, останавливаясь попутно в волостных правлениях, в коих к этому времени собирались сельские должностные лица селений, находившихся в трехверстном оттуда расстоянии. Пока я вел беседы с крестьянами и выслушивал их нужды, непременный член губернского присутствия производил ревизию волостного правления, по окончании которой тут же докладывал мне о результатах, на основании коих я давал соответствующие указания. Попутно я осматривал и больницы и школы. В Бронницах по осмотре всех местных учреждений я обедал у предводителя дворянства А. А. Пушкина и, переночевав, рано утром выехал дальше, направляясь в Коломенский уезд и заезжая по дороге в волостные правления, школы, больницы. Пришлось проехать и через историческое место — погост Спасо-Заворово, где Дмитрий Донской получил благословение на Куликовскую битву от преподобного Сергия Радонежского. На этом месте был монастырь, в то время уже упраздненный, от него уцелел только деревянный забитый храм.

Везде, где я останавливался, собирались толпы крестьян, с которыми приходилось беседовать, давать ответы на волновавшие их вопросы, разъяснения. Благодаря этому я прибыл в Коломенский уезд с большим опозданием. По дороге я заехал к старику М. П. Щепкину, весьма почтенному земскому деятелю, сыновья которого — старший был председателем Коломенской земской управы, очень работящий, деловой и умный, с ним было очень приятно иметь, дело; другой исполнял в то время при мне обязанности чиновника особых поручений, был очень умен и приятен во всех отношениях. К Щепкиным прибыл и коломенский уездный предводитель дворянства Д. А. Бутурлин. Этот последний принадлежал к левому крылу дворян, прошел в уездные предводители не за свои таланты, которых у него не было, а исключительно благодаря тому, что настроение дворян Коломенского уезда было оппозиционное и Д. А. Бутурлин им казался самым подходящим кандидатом, как довольно безличный и примыкавший к левым.

От Щепкиных я направил свой путь на Озеры, крупное село на берегу Оки, заезжая по пути в волостные правления. Но так как меня повсюду задерживали и я не уезжал ниоткуда, не дав населению на все вопросы исчерпывающих ответов, то везде приходилось заставлять себя ждать, что было всегда неприятно. В этот день моя разговоры особенно везде затянулись, и в Верховлянское волостное правление я прибыл вместо 6 часов вечера в 11 часов, так что меня уже перестали ждать, и я застал только старшину и старост. В следующем селе — Бояркине — я был в 1 час ночи, а в Горах — в 3 часа утра. Тут меня уже совсем не ждали; я посетил больницу и волостное правление. В Озеры я приехал в 4 часа утра и ночевал в высланном для меня вагоне на станции железной дороги.