Игорь Каберов - В прицеле свастика

Иду на стоянку. На ней ни самолетов, ни техников. Пронизывающий ветер да белая поземка. Состояние подавленное. «Вот так же чувствовал себя и Володя Широбоков, — вспоминаю я о погибшем товарище. — Но его машина была на месте, техники ремонтировали ее всего несколько дней. А моя...» Нет сил бесцельно слоняться вокруг землянки. Ребята дерутся, а я бездельничаю. На днях Львов и Костылев сбили в районе Лидова Ме-109. Львов и Ефимов, прикрывая линию фронта в районе Вороново — Липки, тоже уничтожили вражеский самолет. Мясников и Чепелкин сегодня сбили «мессершмитт» над ледовой трассой, в районе Выстава, а Ефимов и Сухов — над Кобоной.

— Нельзя, господин «мессершмитт», трогать наши машины! — крикнул по радио Сергей Сухов, когда Ме-109 вспыхнул от меткой пулеметной очереди. — Они хлебушко везут в Ленинград, а ты их...

Ефимов так увлекательно рассказывал в землянке про этот бой, что я еще острее почувствовал невыносимость своего положения...

Гул моторов отвлекает меня от невеселых мыслей: возвращаются наши. Задрав голову, смотрю на проносящиеся над стоянкой самолеты. Один за другим они быстро приземляются, заруливают. Командир собирает летчиков в землянке, делает разбор полета и дает указание быстрее подготовить машины к предстоящему вылету со штурмовиками. Я подхожу к Мясникову:

— Разрешите обратиться, товарищ командир?

— Знаю, знаю, о чем будешь вести речь. Но что я могу придумать?

— Есть предложение, — говорю я. — Раз самолетов не хватает, давайте летать по очереди.

Командир задумывается:

— Все это не так просто. Но пока суть да дело, не мешало бы тебе изучить Як. Кстати, я тебе обещал как-то...

— На какой самолет прикажете, товарищ капитан?

— Иди на мой, к Макарову. Пусть он тебе покажет кабину. Слетаешь по кружочку, а вечером, когда будет спокойнее, сходишь в зону, попилотируешь.

— Eсть!

Я немедленно бегу к Макарову:

— Ну, Сергей Сергеевич, показывай аппарат. Як осваивать будем. Командир послал.

Макаров — опытный техник. Он обслуживал самолет майора Ивана Романовича Новикова, когда тот сражался с японскими самураями на Халхин-Голе. Участвовал Сергей Сергеевич и в боях на Карельском перешейке во время советско-финляндского конфликта перед Великой Отечественной войной.

Когда же разразилась эта большая война, он был назначен техником на самолет Багрянцева. И еще одна важная подробность из фронтового послужного списка техника Макарова. Когда противник прорвал нашу оборону севернее Ленинграда, Сергей Сергеевич достал из чемодана старую бескозырку, расправил ленты, надел ее, взял автомат и вместе с некоторыми другими своими товарищами в составе батальона морской пехоты отправился на Карельский участок фронта. Врагу надолго запомнятся атаки советских моряков, в рядах которых сражался Макаров. Потом он был тяжело ранен, лежал в госпитале, а когда выздоровел, вновь возвратился в родной полк.

Сидя в кабине, я невольно обращаю внимание на сильные руки Сергея и представляю себе, как этот здоровенный, косая сажень в плечах, парень дрался в рукопашной, как строчил из автомата, как резал проволочное заграждение, идя в ночную разведку.

— Что ж, начнем слева по порядку, — встав на левую плоскость, говорит Макаров. — Здесь стоит мотор М-105, тот же, что и на ЛаГГе, Приборы точно такие же, А вот система уборки и выпуска шасси из щитков иная — воздушная. Вот это кран воздушной сети. Это кран шасси. — Он указывает на большой рычаг. — Этой ручкой вы будете пользоваться, когда потребуется выпустить посадочные щитки. С помощью этого барашка изменяется шаг винта. Тут все просто, — улыбается Сергей, — запускайте мотор и летите. Правда, есть маленькая хитрость, но мы сейчас все по порядку...

Хлопок ракеты прерывает его объяснения.

— Вылет! — кричат техники и срывают с моторов теплые чехлы.

Капитан Мясников подбегает к самолету. Высвобождая ему место, я покидаю кабину.

— Ну как, ознакомился с машиной? — спрашивает он.

— Да, ознакомился! Разница тут небольшая.

— Это верно. Все очень просто. А на посадке прямо-таки чудо — сама приземляется! — шутит Мясников и уже серьезно продолжает; — Группу в район Малуксы ведет Ефимов. Меня срочно вызывают в штаб полка. Больше лететь некому. Может, пойдешь в паре с капитаном Львовым? Заодно и к машине присмотришься.

— Понял, товарищ капитан!

Я обрадованно возвращаюсь в кабину. Взлетают штурмовики, за ними выруливают истребители.

— Давай, Сергей, показывай, как запускается мотор, — тороплю я Макарова.

Он нервничает, лезет с головой в кабину:

— Шприцуйте, шприцуйте!.. Отвертывайте кран запуска!.. Да не этот, а вон тот...

Наконец мотор подает голос, и я прямо со стоянки, чуть довернув, мчусь по аэродрому. Машина мягко бежит по укатанному снегу и, оторвавшись от него, устремляется в высоту. «Ух ты какая легкая!» Я убираю шасси, устанавливаю обороты и, догнав группу, пристраиваюсь к Львову.

Далеко внизу перед нами идет восьмерка штурмовиков. За ними по сторонам следуют четыре истребителя ЛаГГ-3 — группа непосредственного прикрытия, возглавляемая Ефимовым. Пройдя западнее Волховстроя, Семен Львов по радио предлагает мне подняться выше и осмотреть «просторы Ладоги», И вот мы уже на высоте трех тысяч метров. Ярко светит солнце. Осматриваемся, Нигде никого. Я включаю оружие и, слегка отвернув самолет в сторону от Львова, даю короткую очередь. Все в порядке.

— Пошли вниз, — говорит Львов и делает переворот. Я намереваюсь последовать за ним, но, оглянувшись, замечаю в слепящих лучах солнца какие-то тени. Резко разворачиваюсь в их сторону и теперь уже несколько яснее вижу пикирующую на меня четверку Ме-109.

Львов ушел. Он уже где-то возле группы. Позвать его на помощь я не могу. Вражеские летчики тотчас обнаружат штурмовики и уж, конечно, погонятся за ними. Нет, я должен задержать эту группу «мессершмиттов», а тем временем наши самолеты выполнят поставленную перед ними задачу. Солнце мешает мне наблюдать и целиться, а истребители противника идут на меня. Можно не сомневаться, что они вот-вот откроют огонь. Уйти невозможно, — от четверых не увернешься. Не раздумывая (где уж тут раздумывать!), я делаю «бочку». Як легко перевертывается через крыло. Отпрянувшие от неожиданности фашисты проносятся надо мной.

Вот это мне и надо было. Теперь я занимаю выгодное для меня положение со стороны солнца и все хорошо вижу. Вражеские истребители делятся на две группы. Одна пара идет на меня в лоб, другая обходит стороной, чтобы напасть сзади. Зная, что наша группа, нанеся удар по цели, будет возвращаться этим же путем, я стараюсь оттянуть фашистов в сторону. Двадцать минут длится этот неравный бой. Мы уже над станцией Войбокало. В удобный момент наношу удар. Один «мессершмитт» дымит и уходит куда-то в сторону. Трое оставшихся буквально сатанеют от неудачи. Я немало наслышан о маневренных качествах Яка и стараюсь вести бой на вертикалях, как это делают обычно мои друзья. Какая легкая машина, этот Як! Прав командир; не самолет — мечта!