Г. Бельская - Убийства в Доме Романовых и загадки Дома Романовых

Разместились след.[ующим] образом: Алике, Мария и я втроем в спальне, уборная — общая, в столовой — Н. Демидова, в зале — Боткин, Чемодуров и Седнев. Около подъезда комната кар. Офицера. Караул помещался в двух комнатах около столовой. Чтобы идти в ванную и WC, нужно было проходить мимо часового у дверей кар. Помещения. Вокруг дома построен очень высокий дощатый забор в двух саженях от окон; там стояла цепь часовых, в садике тоже».

Таким образом, «заселившиеся» в дом Ипатьева «жильцы» на 17 (30) апреля 1918 года, распределились по комнатам следующим образом:

Комната VII (зал) — Е.С. Боткин, Т.И. Чемадуров и И.Д. Седнев;

Комната VIII (гостиная) — не занята;

Комната IX (столовая) — А.С. Демидова;

Комната X (гардеробная) — Великая Княжна Мария Николаевна;

Комната XIII (спальня) — Государь Император Николай II Александрович, Государыня Императрица Александра Фёдоровна.

Первое возникшее неудобство, с которым пришлось столкнуться Августейшим Узникам и Их слугам на новом месте, заключалось в неисправности водопровода, что в свою очередь исключало нормальную работу всей системы канализации. Но для Царской Семьи подобная ситуация была не нова: в первые дни Её пребывания в Тобольске, работа водопроводной системы Губернаторского дома также оставляла желать лучшего…

Первым Комендантом ДОН был назначен член Исполкома Уральского Облсовета А.Д. Авдеев, можно сказать, выслужившим эту должность участием в «тобольской эпопее», связанной с перевозкой первой части Царской Семьи в Екатеринбург.

Александр Дмитриевич АВДЕЕВ (1887–1947) происходил из семьи потомственного старателя, проработавшего на золотоносных шахтах Урала, более 35 лет. Свою трудовую жизнь он начал с 9 лет, так как в их семье было шестеро детей и заработка отца явно не хватало для того, чтобы прокормить такую большую семью. Окончив в 11 лет начальную школу при прииске, он стал трудиться на подземных разработках золота, выполняя сначала посильную его возрасту работу, а затем работая забойщиком, откатчиком, молотобойцем, кочегаром или слесарем.

Ещё в юношеском возрасте Александр Авдеев попал под влияние социал-демократической пропаганды. А пользуясь тем, что он хорошо знал казахский язык, а также обычаи местного казахского населения, местные большевики зачастую прибегали к его помощи, пряча нелегальную литературу в казахских юртах. В 1912 году он становится членом РСДРП и уже в следующем году выступает одним из организаторов забастовки на прииске Канадка, которая, тем не менее, не получила особой поддержки в рабочей среде и поэтому не нанесла, сколько-нибудь, значительного ущерба производству. В силу этих обстоятельств, её организаторов просто уволили, а наиболее активных (в том числе и А.Д. Авдеева) рассчитали с «волчьим билетом», лишавшим возможности дальнейшего трудоустройства на золотые прииски. С этого момента А.Д. Авдеев, скрываясь от полицейского надзора, переходит на нелегальное положение. В годы Первой мировой войны Авдеев попадает по мобилизации на Исетский металлический завод (братьев Злоказовых), изготовляющий для фронта болванки 6-ти дюймовых артиллерийских снарядов. На этом предприятии он оказался, что называется, в своей среде. И буквально с первых дней работы, уже возглавляет заводскую группу большевиков, бывший руководитель которой С. Устинов незадолго до его приезда был арестован.

С началом событий Февральской смуты А.Д. Авдеев становится во главе Профсоюзного Комитета этого предприятия, а в апреле 1917 года избирается делегатом Екатеринбургского Совета, а также членом Екатеринбургского Городского Бюро Профсоюза Металлистов и Военной Секции Екатеринбургского Комитета РСДРП (б).

Примерно в это же самое время из рабочих завода был создан отрад Красной Гвардии, получивший название «Красная Гвардия 3-го Района рабочих завода Злоказовых», который к моменту Октябрьского переворота, насчитывал около 200 человек. Командиром этого красногвардейского отряда был также выбран А.Д. Авдеев. Он же стал и комиссаром завода и руководителем Комиссии Рабочего Контроля. А после того, как его отряд разросся до 500 человек, он становится членом Центрального Штаба Красной Гвардии гор. Екатеринбурга, отряды которого с беспредельной жестокостью подавляли любое сопротивление большевикам в близлежащей округе.

В марте 1917 года вскоре по прибытии из Петрограда, А.Д. Авдеев был приглашён к Ф.И. Голощёкину, от которого получил особое задание, предписывающее ему незамедлительно выехать в Тобольск, предварительно подобрав себе в помощь группу «надёжных товарищей». (Вместе с ним туда же были также направлены Уполномоченный ВЦИК матрос-балтиец П.Д. Хохряков и С.С. Заславский — большевик, присланный на Урал ЦК РСДРП (б), бывший токарь, избранный Председателем Надеждинского Совдепа.)

Специфика этого задания заключалась в ознакомлении с условиями содержания Царственных Узников, режимом Их охраны, политическими настроениями солдат «Сводного Гвардейского отряда по охране бывшего царя и его семьи», а также и военнослужащих Тобольского гарнизона, а также проникновении под любым предлогом на строго охраняемую территорию губернаторского дома, чтобы лично убедиться в очевидности проживания там Августейших Особ. А далее, опираясь на группу местных большевиков, все упомянутые лица должны были способствовать скорейшему переводу Царской Семьи из Тобольска в Екатеринбург, что, собственно говоря, и произошло, по прибытии туда Чрезвычайного Комиссара ВЦИК В.В. Яковлева.

Накануне вселения в ДОН Царской Семьи, уральскими властями была продумана система его охраны, которая подразделялась на наружный и внутренний караулы.

С самого начала наружный караул ДОН имел 6 сменных наружных постов, службу на которых несли различные воинские команды города, назначаемые в караул. (Подробное описание этим постам дал Н.А. Соколов в своей книге «Убийство Царской Семьи».)

В свою очередь, кадры внутренней охраны ДОН были подобраны лично самим комендантом А.Д. Авдеевым из числа рабочих завода братьев Злоказовых — людей, безусловно, хорошо знакомых большинство — из них помогало ему во время «тобольской эпопеи». Но, как оказалось в действительности, все эти «проверенные товарищи» на деле были не идейными борцами за дело революции, а самыми заурядными ее попутчиками, склонными к обычной уголовщине. Но, что самое худшее — нечистыми на руку, за что большая их часть с вступлением в должность коменданта Я.М. Юровского была уволена за кражи или другие вопиющие проступки дисциплинарного характера.