Жорес Трофимов - Илья Николаевич Ульянов

Из всех школ города пришли ученики к дому городского общества. Здесь же были и взрослые. В зале, к смежных комнатах, в коридорах и на лестницах — везде толпился народ. После короткого молебна, который сопровождался пением сводного школьного хора, Илья Николаевич рассказал о жизненном пути и заслугах Кирилла и Мефодия, подчеркнув непреходящую ценность их духовного подвига во имя славянской культуры, Он порекомендовал на школьных экзаменах по русскому языку написать изложение на тему: «Описание празднования 6 апреля».

…Тем и закончился учебный год — предпоследний в жизни Ильи Николаевича.

Дети и родители

Во всех делах Илью Николаевича поддерживала большая и дружная семья. Дома, среди детей, рядом с женой он находил умиротворение, счастье, покой.

Все ладилось в доме. Спокойная взыскательность Марии Александровны и аккуратность воспринимались детьми как непременное условие жизни. Ее требования были разумны и понятны; ее глубокая любовь к ним не перерастала в попустительство. Порядки, заведенные хозяйкой дома, не оспаривались, ибо были продуманны и целесообразны. Быть не могло, чтобы дети разбрасывали где попало свою одежду или вещи. С самых первых шагов с завидной настойчивостью мать воспитывала в них аккуратность, привычку к самодисциплине, сдержанность и такт. Мария Александровна, сама выросшая в труде, не хотела видеть своих детей белоручками. С ранних лет все они имели свои обязанности, у всех были заботы по дому.

Никакой роскоши Ульяновы не знали. На стенах висели географические карты; в комнатах детей обязательно имелась полка или шкаф для книг. Но, довольствовавшаяся скромной обстановкой, семья обзавелась тем не менее отличным роялем — Мария Александровна была прекрасной пианисткой.

По предложению Марии Александровны было установлено, что один день все разговаривают по-русски, один — по-французски и один — по-немецки. Эта домашняя игра сослужила детям добрую службу — они постоянно упражнялись в языках и, естественно, быстрее овладевали ими.

Многие черты своей жены Илья Николаевич с удовлетворением подмечал в детях: они, как и мать, не терпели многословия и безделья, в них не было жеманства и лицемерия; они доводили любое начатое дело до конца. Родители знали: дети видят и понимают все. Их нельзя воспитать настоящими людьми, если будешь говорить одно, а делать другое. Отношению к жизни они учатся у взрослых, замечая любой фальшивый шаг и жест.

…Дети росли, поднимались один за другим. И так уж повелось — старшие незаметно становились воспитателями младших, со старших младшие брали пример. Давно ли, казалось, Володя тихонько, чтоб никто не видел, откручивал ноги игрушечной лошади, пытаясь узнать: что там, внутри? Давно ли гонял сестренку Олю под диван, веселя себя и ее командой: «Шагом марш из-под дивана!» А сейчас вот-вот закончит гимназию, серьезен, вдумчив и упорен. Раз уж решил что-то сделать, обязательно добьется своего.

Характеры у старших были разные. Александр — молчаливый, сосредоточенный, с беспощадной требовательностью к себе, рано осознавший суть своих интересов и увлечений. Анна — романтичная, эмоциональная, легковозбудимая, увлекающаяся поэзией и музыкой. Владимир — не по годам развитый и начитанный, уверенный в себе, тонко и точно подмечающий в людях смешное и глупое. Оля — его верная и близкая подруга, преданная брату, подражающая ему, резвушка и шалунья, тем не менее весьма прилежно учившаяся, как, впрочем, и все. Митя и Маняша тянулись за старшими.

Подрастая, дети все больше радовали родителей. Наступила та счастливая пора, когда Илья Николаевич смог полушутливо, но со скрытой гордостью сказать как-то Вере Васильевне Кашкадамовой:

— У нас в семье плохих детей нет.

Незаметно подошло время грустной, но неизбежной разлуки — Саша и Аня окончили гимназию и в августе 1883 года уезжали учиться в Петербург.

Александр поступал в университет. Пошел по дороге, которую давно сам себе наметил: заниматься любимыми естественными науками. Отец и мать уговаривали Сашу: зачем ехать в Петербург, рядом Казанский университет, который кончал Илья Николаевич, в Казани живут родственники. Но Александр твердо решил учиться только в столице: там работают лучшие ученые страны — Менделеев, Бутлеров, Сеченов, Докучаев, Бекетов… там представлен цвет русского естествознания. Родители на своем не настаивали.

1 сентября 1883 года Александр начал занятия в Петербургском университете. Следом за братом в столицу уехала Аня. Она поступила на Высшие женские Бестужевские курсы. Так началась их студенческая жизнь.

Годы были тяжелыми для русской науки. Яростную атаку против «материализма и безбожия» возглавлял обер-прокурор святейшего Синода Победоносцев. В новом университетском уставе, утвержденном Александром III, самостоятельность профессорских коллегий была урезана; университетские преподаватели были низведены до положения обычных чиновников, их могли заменять и увольнять как заблагорассудится начальству. Уменьшилось число стипендий в университетах, повышалась плата за обучение, урезались средства на научные цели. Многие студенты были недовольны введением обязательной форменной одежды. Устав поставил вне закона студенческие землячества, кассы взаимопомощи и кухмистерские.

С первых же дней петербургской жизни Александр с головой ушел в науку. Маленькая комната, которую он снимал на Песках, была полна, как и летняя кухня в Симбирске, химических реактивов, приборов, книг. Он упорно занимался исследованиями, и единственное, что его огорчало, — нехватка времени. Он даже не ездил домой на зимние вакации — проводил их в университетских лабораториях. Но отец и мать знали, что старший сын отказывает себе в поездках еще и потому, что не хочет обременять скромный родительский бюджет дорожными расходами.

Однако с нетерпением Александр ждал летних каникул. Когда приезжал домой, то казалось — он ничуть не изменился. С удовольствием возился с Митей и Маняшей, подолгу разговаривал с Владимиром и Ольгой, играл с ними в шахматы и крокет, рассказывал о своих зоологических и химических опытах. Летом 1884 года он пропадал целыми днями на Свияге, изучая водную фауну. Он всерьез заинтересовался зоологией простейших животных и собирался писать на эту тему научную работу (что и сделал блестяще, получив за нее в 1886 году золотую медаль).

Илья Николаевич видел, что Александр стал вполне взрослым человеком, со своими взглядами на жизнь, на свое место в ней. Его успехи позволяли надеяться, что после окончания университета сын останется при кафедре для подготовки к профессорскому званию. К научной деятельности Александр имел явную склонность и необходимые данные. Профессор университета — вот каким представлялось Илье Николаевичу будущее сына, и он опасался, что увлечение политикой может помешать достичь вершин в науке.