Ги Бретон - Распутный век

Если де Сад не вызывал особых симпатий, то Мирабо женщины обожали: парижанки испытывали жалость к этому несчастному двадцатисемилетнему графу. Зная эту женскую слабость к себе, Габриэль предпринял попытки соблазнить жен служивших в крепости офицеров. Но выйти из камеры не нашлось никакой возможности, и он решил воспользоваться своим голосом — он запел!

Весь день, просунув голову за решетку маленького окошка, он распевал провансальские романсы. Очарованные его голосом, женщины приходили во двор, чтобы лучше слышать пение… В конце концов одной из его воздыхательниц удалось проникнуть в камеру. Мирабо, обезумевший от воздержания, бросился на нее. Закрыв ногой дверь и не произнося ни слова, он семь раз кряду доказал посетительнице свое не безразличие к женскому полу… Восхищенная молодая женщина не раз потом приходила к нему.

Эти события не мешали Габриэлю продолжать переписку с Софи, которую после родов перевели в монастырь Жьен. Мирабо писал ей почти ежедневно, что ничуть его не затрудняло, — повинуясь страсти к плагиату, он начинял любовные письма списанными отовсюду анекдотами. Однажды Софи заметила это и ответила ему: «Анекдот твоего сотрапезника позабавил меня, но откуда, мой друг, ты взял его? Я-то читала в сборнике пословиц. Там два тома прелестных историй а твоя названа „Офицер Бобеле“. Душа моя, тебе не идет заимствовать анекдоты у других. О, не рядись в павлиньи перья! Где сыщешь кого-нибудь стоящего кроме тебя?

Когда Мирабо не перелагал рассказики из какого-нибудь альманаха, он слушал свое желание. Вот отрывок, который поможет понять характер его переписки с Софи: «Ночью кровь моя сильно волновалась, любовь моя, и я пробудился от приятного сна… Мы были с тобой одни. Я увлажнял твои уснувшие веки своими поцелуями. Я разделял твой рот на две розы и двигался дальше, находя проход в твои самые тайные глубины. Я окутывал тебя своей любовью… Наши сердца взывали друг к другу, откликались на этот зов, наше единое дыхание сливалось в шорох наслаждения, вместо звуков голоса слышны были наши прерывистые стоны, я изнемогал, твоя душа устремлялась за моей душой… Но увы! Эта фантазия улетучилась подобно легкому туману…» Как видим, будущий трибун мог бы стать превосходным автором многотомных романов определенного толка…

Наконец в 1781 году, после трех лет заточения, Габриэлю удалось освободиться. Он сразу же переоделся в костюм торговца образами и направился к Софи в Жьен. В ночь с 3 на 4 июля псевдоторговец благодаря участию одной из монахини проник в монастырь, а затем и в келью своей возлюбленной… Увы, она так сильно изменилась, что Мирабо даже не стал скрывать своего разочарования… Посмотрев на нее и покачав головой, он сморщился и объявил о своем намерении вернуться в Прованс. Софи плакала, что еще больше обезобразило ее и ускорило отъезд Габриэля.

Через несколько недель несчастная получила письмо с известием об окончательном разрыве, что повергло ее в бесконечную тоску. Волшебно прекрасный роман пришел к своему концу.

«М-м де Монье в 1783 году овдовела. Она решила снова выйти замуж за капитаиа кавалерии де Потра. Но, увы, незадолго до свадьбы этот молодой человек скончался. Софи связала себе руки и ноги и в отчаянии отравилась угарным газом. Мирабо, поднимаясь на трибуну, узнал о ее смерти. Ничто не дрогнуло на его лице.»

Свободный, Габриэль стал искать новую любовницу. Ею стала красивая, богатая актриса Сен-Юбертен. Какое-то время он находился на ее содержании. Эта связь позволила ему пожить в роскоши, которую он так любил ничего не делать и оплатить некоторые долги.

В начале 1784 года у одной из своих подруг, маркизы де Сен-0…, он встретил девятнадцатилетнюю голландку Генриэтту-Амелию де Нера, дочь Онно Эвьера ван Харена. Очарованный ее красотой, Мирабо соблазнил ее, изнасиловал и отвез к себе домой. По привычке он предложил ей семейный союз. Обладательница солидного состояния, де Нера не согласилась, и Мирабо смог продолжать приятную жизнь любовника. С новой любовницей, как некогда с Софи, он отправился в Голландию, затем на некоторое время — в Лондон. Но как только ему вздумалось вернуться во Францию, он узнал, что французское правительство решило арестовать его на границе и снова отправить в тюрьму.

Де Нера, добрая душа, села на корабль и поехала хлопотать за своего беспокойного любовника. В Версале она встретилась с бароном де Бретеем, уговаривала его, умоляла дать объяснение… Так она узнала, что королева недовольна «одной из книг Мирабо». День за днем она являлась к министру и, призвав на помощь свое очарование и дар убеждения, пыталась добиться разрешения на въезд для Мирабо. Ей это удалось. Бретей пообещал, что Габриэль, сможет беспрепятственно вернуться.

Уже через неделю будущий трибун разгуливал Парижу. Но благодарность не принадлежала к числу его добродетелей: он изменил де Нера некой м-м Ле Же, женой букиниста. Несмотря на неверность Габриэля, нежная Амелия продолжала любить его и окружать своими заботами. В течение двух лет он жил словно паша, предаваясь единственно любимым занятиям, болтовне, лени и поискам женщин. Время от времени он встречался с м-м Ле Же, которая обладала бурным темпераментом и умела брать в постели инициативу. Де Нера, разумеется, оскорбляло его поведение, а Мирабо страшно гневался и угрожал ее убить.

Последние полгода совместной жизни стали настоящим адом для несчастной женщины. Вот что она позднее писала об этом времени:

«Часть его жизни проходила в страшных приступах бешенства, которые трудно передать, другую часть он плакал у моих ног и проклинал ту (м-м Ле Же), которая расстраивала наш союз и к которой он по своей слабости все время возвращался.

До сих пор Габриэль довольствовался моей привязанностью к нему. Кто-то сказал ему, что я только притворялась влюбленной. Я вынесла страшную грозу, сама смерть стала возможной. Я прекрасно знала, что он не дойдет до этой крайности, но когда, вытянувшись на диване, с пистолетом в руке, захлебываясь от моих слез, он уже не владел собой, то в приступе гнева от невольного движения, толчка мог раздаться выстрел и убить его, снедаемого угрызениями совести и сожаления. Так я прожила полгода».

Мирабо вел эту бесцельную жизнь, когда в 1788 году Людовик XVI решил созвать Генеральные штаты. Молодой провансалец сразу же понял: через политику он без труда мог бы добиться всего, чего желал, — денег и славы. Он решил стать депутатом от Экса. Но ведь надо еще оплатить расходы на выборы… У Мирабо не было ни одного су. По-прежнему преданная ему де Нера оплатила то, что сейчас называют выборной кампанией, а затем, не в силах больше переносить бесконечные сцены, покинула королевство и вернулась в Голландию.