Леонид Кучма - После майдана 2005-2006. Записки президента

В бытность президентом я бы так не говорил. Президент не должен говорить таких вещей. Но понимать такие вещи он обязан. Я поражался, когда слушал нападки «оранжевых революционеров» на офшоры. Отзывались о них так, будто это какие-то воровские «общаки». Но ведь офшоры для того и были изобретены, чтобы бизнес мог уводить деньги от более высокого налогообложения.

Кстати, неверно то, что появились офшоры в результате глобализации, то есть в последние 10-15 лет. Их стали использовать еще в конце 50-х гг. прошлого века, когда некоторые американские компании начали выводить свою деятельность в более благоприятные с точки зрения налогов (да и климата) регионы. Да, надо признать, правительство любой страны, чей бизнес находит себе «теплое место» на островных землях далеко от родины, не любит офшоры (недаром это название в переводе с английского означает «за берегами»). Но не любить - еще не значит «прессовать» такие фирмы.

Посмотрим для примера, как относится к офшорам министерство торговли и промышленности Великобритании. Оно издает документ, в котором не без сожаления констатирует: «Регистрация офшоров предоставляет более выгодные условия депонирования и кредитные ставки за счет льготного налогообложения, достаточно либерального валютного контроля и низких требований к обязательному уровню банковских резервов». Если перевести это предложение на более доступный язык, оно будет звучать так: «Они прячут свои деньги». Но дальше устных предупреждений и тщательного контроля за такими фирмами цивилизованное правительство не идет.

Наше, как мы теперь знаем, пошло. Результат мы видели.

2 августа

После распада СССР многие быстро поняли, что есть возможность припасть к кормушке. Это стало одной из главных забот. В условиях становления нового государства (а главное - перестройки всей общественной системы) это, наверое, было неизбежно.

Когда сегодня меня и мой «режим» критикуют за «разворовывание» народного добра, люди говорят с позиции сегодняшнего дня. Сегодня мы все умные. Сегодня мы знаем, что и как надо было делать, потому что начала работать система, еще несовершенная, но система. Все крепки задним умом. Я часто ловлю себя на этом, когда слушаю речи с трибун. Где вы, такие умные, были десять лет назад? Тем более что все вы были во власти - если не в исполнительной, то в законодательной. Когда-нибудь историки напишут об этом. Напишут, надеюсь, примерно так, как было в действительности.

Было, напишут, время, когда люди не знали, что и как делать правильно, и делали, как им подсказывал их опыт и знания. Причем опыт и знания, полученные в совсем другой жизни. Что-то делали, учились на ходу, совершали большие и малые ошибки. Выгребали и, наконец, выгребли на более-менее чистое место из трясины. Заголубел плес. И тогда одни, оглядевшись, стали поносить других, тех, кто за это время чуть выше поднялся по лестнице. И тогда те, кто занял низшие ступеньки, стали говорить, как все неправильно делали эти. Остроту придавало то, что главный разговор шел вокруг собственности, вокруг приватизации. Главные обвинения были связаны с этим. Кто занял более высокую ступеньку, тот злодей, тот совершил приХватизацию, а кто на низшей ступеньке - тот жертва приХватизации.

Правда же заключается в том, что каждый из нас представлял собой чистый лист бумаги, и все, что мы делали, мы писали на чистом листе.

Мы часто говорили об этом с Черномырдиным. Он знает, как критиковали его и Ельцина за все, что делалось в России в те годы, когда он был главой правительства. По-моему, их поносили больше, чем меня, потому что Россия больше была на виду. Больше страна - большее и недовольных, больше критики. Черномырдин говорит: «Если бы у меня с Ельциным нефть стоила столько, сколько она стоит в последние годы, а не восемь долларов за барель, я был бы сегодня в совсем другом положении. Мы с Ельциным были бы великими реформаторами и отцами русской нации. А так мы мальчики для битья».

Обычно каждый новый президент приходит на какое-то наследство. Он получает то, что создано его предшественниками: налаженную государственную систему, действующую систему управления, банковскую систему. Я же получил развалины. Развалено было все. Система развалена, экономика развалена. Поэтому сегодня слушаешь «оранжевых» и думаешь: елки-палки, где же вы были вчера? Каждый вообще-то был не на плохом месте. В том числе в банковской сфере. Но мы до сих пор не имеем нормальной банковской системы, которая занималась бы кредитованием экономики, а не зарабатыванием денег.

Или другое - разве не при твоем, Виктор Ющенко, непосредственном участии приватизировался самый крупный системный банк страны «Украина»? Что с ним сделали его акционеры - и ты в том числе? Куда делись его миллионные активы? Придет время - об этом тоже будет сказано более обстоятельно.

8 августа

Плохая новость: правительство Юлии Тимошенко (а фактически, как мне известно, она сама) поручило Фонду госимущества провести приватизационный конкурс по продаже госпакета акций Одесского припортового завода.b Назначена дата - 5 декабря 2005 года. За несколько дней до этого первый вице-премьер Анатолий Кинах сообщил, что завод приватизируют за вычетом магистральных нефтепроводов и аммиакопроводов.

b Одесский припортовый завод расположен на берегу Черного моря в порту «Южный». В январе - июне 2005 года произвел 574,5 тыс. т аммиака, 203,6 тыс. т азотных удобрений. Значительная часть этой продукции экспортируется в страны Азии и Латинской Америки. Здесь также перегружают химические грузы России и Украины на морские суда (в этом году - около миллиона тонн). Одно из наиболее современных предприятий страны. Второй (после «Стирола») производитель аммиака и карбамида, монополист на общеукраинском рынке специализированных услуг по приему, охлаждению и перегрузке аммиака.

Продать иностранцам Припортовый - то же самое, что продать подземные хранилища газа на границе с Европой. Это ведь один из важнейших стратегических объектов Украины. Выставить его на продажу хотели еще при мне, но я остановил желающих. Можно было бы согласиться, если бы знать, что в результате конкурса он попадет в руки отечественного капитала, но вряд ли наши капиталы в состоянии конкурировать с иностранными. Кое-кого из их владельцев я, кстати, неплохо знаю. Того же Березовского. Он очень хотел прибрать к рукам этот источник немалых доходов, а значит - и определенной власти. Я отказался способствовать ему в совершении этой сделки, что, как мне кажется, и сделало его моим злейшим врагом.

Думаю, что «рубка» за ОПЗ закончится не скоро. Беда в том, что в Украине сегодня нет принципиального политического решения о недопущении продажи стратегических объектов зарубежному бизнесу. Взят скорее противоположный курс.