Анатолий Лазарев - ОДИНОКИЙ БУНТАРЬ: Брайан Джонс и юность «Rolling Stones»

Тело Брайана было подвергнуто тонкослойной хроматографии — технологии, которая отделяет и анализирует все химические компоненты, находящиеся в организме. По ее результатам, в его органах не было найдено ни амфетаминов, ни метадрина, ни морфия, ни метадрона или изопреналина. Однако было обнаружено нечто более подозрительное: две плотные точки, одна желто-оранжевая по цвету, другая — пурпурная, которые были объявлены как «неидентифицируемые». Возможно, в интересах тайны следствия названия этих веществ, являвшихся продуктами действия психотропных препаратов, которые Брайан принимал начиная с 1967 года, находясь на лечении у психиатра, были не разглашены. (Обратите внимание на этот факт — возможно, он был решающим в смерти Брайана!) В урине Брайана была обнаружена амфетаминоподобная субстанция, и ее уровень немал — 1720 мг/% — примерно в 9 раз выше нормы. Доклад резюмирует: «Это показывает прием достаточно большого количества наркотика». Впрочем, так как это было не конкретно наркотическое вещество, а опять-таки — загадочная субстанция, следует предположить, что это были следы лечения нейролептиками, которые продолжались несколько лет. Примечательно, что Анна говорила о таблетках, которые ему прописал врач, так: «Он не любил принимать их. Он боялся лекарств». В доме не было найдено никаких наркотиков, когда его обыскали позднее. Не были они найдены и в его баре. По результатам обследования, на теле Брайана не было никаких следов насилия.

В своем обращении к полиции Льюис Джонс сказал следующее: «Когда я и моя жена остались на выходные в его доме, Брайан был здоров и бодр. Последний раз, когда я говорил с ним по телефону, он был просто полон энергии».

«Стоунз» были как никогда далеки от всего произошедшего. Они записывались в студии “Olympic”, и свидетельства о том, как они впервые узнали о смерти Брайана, также сильно отличаются друг от друга. Будто бы шокированные известием, они кое-как продолжили работу в студии еще на несколько часов перед тем, как собрать экстренное заседание в своем офисе. Некоторые говорят, что Чарли даже заплакал. Да, это был обычный бизнес, — в тот же день они снимали свое выступление для шоу “Top of the Pops”. Необычайно трудно представить себе степень бездушной отстраненности, с которой все это осуществлялось. Многие были неприятно удивлены их решением дать в черные эти дни концерт в Гайд-парке.

Следующие два дня после смерти Брайана скорбели не только его семья, друзья и фаны, но и коллеги-музыканты. Когда наступило утро субботы 5 июля, нестерпимая жара все продолжалась. Около четверти миллиона человек собрались на концерт, призванный стать возвращением «Роллингов». Облаченная в бисер и браслеты, толпа зажигала ароматные палочки и приносила цветы. Около 400 фанов упали в обморок от полуденного солнца, в то время как остальные вняли совету ведущего Сэма Катлера снять рубашки и повязать их у себя на головах. Атмосфера была явно напряженной, когда под усиленной охраной прибыли «Стоунз» — их бронированный фургон с наводящим страх эскортом из фашиствующих молодчиков в немецких касках эпохи Второй Мировой медленно пробирался в отгороженное пространство.

В белом платьице с оборочками поверх брюк Джаггер проводил на сцену остальных четырех музыкантов и немедленно приказал публике замолчать. «Успокойтесь и послушайте, — скомандовал он. — Я хочу сказать кое-что в память о Брайане». Лишь только воцарилась тишина, он прочел два четверостишия из «Адонаиса» П.Б. Шелли, и тысячи белых бабочек были выпущены из картонных коробок в воздух, когда «Стоунз» заиграли свою первую песню. Их 75-минутное выступление было ужасным и вошло в историю как самый плохой концерт «Стоунз». Жара давала о себе знать, и электрооборудование и инструменты постоянно расстраивались. В этом концерте многих поразило отсутствие какого-либо уважения к покойному. Это был неверный шаг со стороны группы.

Все еще полный скорби, Алексис Корнер был, кажется, единственным, кто сохранял в ту тяжкую пору присутствие духа. Он был очень близок с Брайаном, и принять его смерть ему казалось просто невозможным. Он как-то сказал: «Что вы скажете, когда концерт превращается в похороны вашего друга? Я думаю, вы скажете, что это — хорошие похороны». Но пустота, созданная отсутствием Брайана, имела далеко идущие последствия. Многие уже сделали тогда свои выводы. Ноэль Реддинг, например, записал в своем дневнике: «Без Брайана Джонса нет «Роллинг Стоунз»!»

После смерти Брайана «Роллинги» окончательно «закостенели». По крайней мере, им для этого понадобилось еще около пяти лет. В более общих словах, смерть Брайана ознаменовала собой конец одной эры и начало другой. Некогда бунтарски настроенная общественность, которую олицетворял собой Брайан, по-новому посмотрела на жизнь. Это проявилось хотя бы в том, что после концерта в Гайд-парке даже самые яростные фанаты поразили власть имущих тем, что вместо того, чтобы носиться по городу и крушить все подряд, убрали 15 тонн мусора, существенно облегчив работу уборщиков, которые пришли в парк только на следующее утро. А на следующий день Джаггер еще раз показал свое неуважение к памяти Брайана, вылетев в Австралию на съемки своего фильма “Нед Келли”. Официально было объявлено, что он делает это вследствие контрактуальных обязательств.

В понедельник 7 июля в Ист-Гринстеде открылось формальное следствие по поводу смерти Брайана. Анна Волин, Джэнет Лоусон и Фрэнк Торогуд были призваны, чтобы дать каждый свою версию того, что в официальных бумагах фигурировало как «купание поздней ночью под влиянием спиртного, завершившееся смертью». Как только журналисты заполонили мрачное помещение муниципального суда, патологоанатом доктор Альберт Сакс продемонстрировал всем присутствующим результаты своих исследований, и в ходе слушания Брайана признали утонувшим под влиянием алкоголя и наркотиков. Вердикт следователя по делу Брайана, формально фигурировавшему как «артист с фермы Котчфорд, Хартфилд» был таков: «смерть в результате несчастного случая».

Похороны Брайана состоялись в четверг 10 июля в его родном городе Челтнеме. Хотя на них и присутствовало множество друзей, в том числе Алексис Корнер, Лес и Джэни Перрин, Джон Эпплби, Пэт Эндрюс со своим отцом, Сьюки Потье и Линда Лоуренс с Джулианом, из «Стоунз» пришли только двое: Билл Уаймен и Чарли Уоттс. Мик Джаггер находился в Австралии, а Кит Ричардс якобы работал в студии. Похороны были очень многолюдными. Билл вспоминал потом: «Когда мы ехали по Челтнему, все улицы были забиты людьми. Я никогда не видел ничего подобного. Это было похоже на коронацию или что-то в этом роде. Вся его семья и родственники были как сомнамбулы, и все плакали и скорбели. Вокруг были тысячи поклонников».