Юрий Алексеев (2) - Евгений Чудаков

Конец тридцатых годов… Актриса Людмила Гурченко вспоминает: «Пели все! И я не помню грустных людей, грустных лиц до войны. Я не помню ни одного немолодого лица. Как будто до войны все были молодыми». Но через оптимизм и веселье просачивалась тревога. Облик надвигающейся со всех сторон войны прорисовывался все яснее.

Испанские события, Халхин-Гол, гитлеровский аншлюс Австрии и Чехословакии, нападение Германии на Польшу, вступление в войну Франции и Англии. Хотя до июня 1941-го оставалось еще почти два года, зловещие предвестия войны обнаруживались почти во всех сферах жизни.

Тому, кто сейчас листает подшивки журналов или газет тех лет, бросается в глаза военная тематика. В журнале «Огонек» за 1938 год — повесть Л. Лагииа «Эпизоды будущей войны», очерк К. Лани «Охотники за тапками»… За два года до этого в журнале «Мотор» появилась статья 10. Клейнермапа о Берлинской автомобильной выставке 1936 года. «Автомобильная промышленность Германии за последние несколько лет превратилась в отрасль военной промышленности», — писал автор.

К концу тридцатых годов гитлеровская Германия имела около 2 миллионов автомобилей, среди которых большую часть составляли шести-семитонные быстроходные грузовики для переброски войск и армейских грузов в условиях военных действий. Более 90 процентов этих машин были приспособлены для работы на дизельном, газовом и других видах дешевых, легкодоступных топлив. Новые модели легковых «мерседесов», «опелей», «фольксвагенов» отличались высокой маневренностью, проходимостью, прочностью, нетребовательностью к горючему — теми качествами, которые важны для штабных автомобилей. Особо широко были представлены среди новых моделей вездеходы и трехоски.

И Чудакову пришлось львиную долю своего времени тратить на разработку военной техники. Вопросов, требующих решения, в этой сфере накопилось более чем достаточпо, начиная с локальных: почему, например, при крутых поворотах у бронемашин и танков ломаются полуоси, и кончая самыми общими: что важнее для танка — быстроходность или проходимость?

Известный конструктор советских боевых машин Герой Социалистического Труда Николай Александрович Астров вспоминает:

«Разношерстная компания конструкторов, в которую и меня, как говорится, занесла нелегкая, принялась в соответствии с требованиями момента проектировать некую чудо-машину. По нашему замыслу, это должен был быть и танк, и бронеавтомобиль, и катер одновременно, отчасти даже и самолет, потому что двигатель на наше чудо-юдо мы решили поставить авиационный. Создание проекта заняло несколько месяцев, и в возникшей на бумаге конструкции воплотилось немало наших оригинальных „придумок“. Например, гусеницы у танка должны были быть легкосъемными. Двигаясь по асфальтовой дороге со снятыми гусеницами, он должен был, по нашим расчетам, обгонять легковую „эмку“.

И вот пастал день защиты проекта. Мы, авторы, волновались, но полны были решимости отстаивать свои идеи и требовать строительства опытного экземпляра, который „всем докажет!“. Комиссию, принимавшую проект, возглавлял Чудаков. Я его знал лично еще по работе в НАТИ. Другие конструкторы тоже были с ним знакомы. Авторитет Евгения Алексеевича в те времена был непререкаем. Когда после наших подробных объяснений он задал несколько вопросов, мы постарались ответить на них как можно полнее и, отвечая, как это часто бывало на его занятиях в МАМИ, сами стали приходить к выводам, которые он, по-видимому, и хотел нам подсказать своими вопросами. Выводы эти, если не употреблять терминов, подобных таким, как „циркуляция мощности“ или „удельные напряжения“, сводились к одному — наш танк-амфибия должен развалиться через несколько часов после начала движения.

Поскольку мы как бы сами дошли до этого, причин для обид не было, а „драться и пробивать“ уже не хотелось. А Евгений Алексеевич отметил отдельные интересные решения в нашем проекте. Вот уж истинно — нет худа без добра».

Но и добро без худа редко случается. Вскоре после избрания Чудакова академиком и назначения его вице-президентом Академии паук СССР тяжело заболел президент академии Владимир Леонтьевич Комаров, которому в то время было уже за семьдесят. На плечи Евгения Алексеевича легла огромная организационная работа, зачастую в областях, весьма далеких от техники. На собственную научную работу времени оставалось все меньше и меньше. Но многое, за что ратовал в тридцатые годы Евгений Алексеевич, воплощалось в жизнь руками его учеников. К 1940 году были значительно модернизированы модели отечественных автомобилей. Начался выпуск новых моделей, таких, как желанная всем малолитражка КИМ-10. Если бы не война…

11. Сквозь пламя

Ландыши обычно цветут в мае. А в тот год весна запоздала. И лето началось с холодов. Но девушки шили белые платья, молодые люди утюжили белые брюки. Белый цвет был самым модным. Утром Таня Чудакова с теткой Натальей (так она называла свою любимую тетю Наталью Васильевну) отправились в лес за белыми цветами. Казалось, сама земля благоухает. Ландыши застилали поляну бело-зеленым ковром. Таня и Наталья Васильевна вышли из леса с большими букетами. Солнце освещало поля. На холме вырисовывались опрятные домики дачного поселка.

Вдруг в идиллию подмосковного летнего утра ворвались тревожные потки. Резко сигпаля, прошла на большой скорости легковая машина. Промчались и скрылись за поворотом два мотоциклиста. Подойдя ближе к дачам, Таня и Наталья Васильевна увидели, как от дома к дому перебегают люди. Веселый разговор прервался, походка стала напряженной, шаги замедлились. Чувствуя приближение чего-то непонятного и страшного, женщины помимо своей воли пытались оттянуть встречу с этим «чем-то». Прошло еще несколько минут, и они узнали, что произошло. На календаре алело 22 июня 1941 года.

Весть о начале войны застала Евгения Алексеевича на даче за письменным столом. Встав пораньше, он заканчивал расчеты по устойчивости автомобиля с дифференциалом новой конструкции. Старался успеть до завтрака. Когда услышал сообщение о нападении Германии на СССР, выпрямился в кресле, замер и просидел так несколько минут. Потом поднялся, быстро пошел к машине, сел за руль и, забыв про завтрак, помчался в Москву.

На следующий день Евгений Алексеевич представил в президиум Академии наук СССР два проекта. Первый — о переводе учреждений академии на военную тематику и вплотную. Танковые разъезды врага прорывались к Крюкову, и гитлеровские вояки подкручивали окуляры цейсовских биноклей в надежде увидеть кремлевские башни и купола.

Через несколько дней Евгений Алексеевич, несмотря на протесты жены, отправил ее обратно в Казань. Эту печальную поездку Вера Васильевна запомнила надолго. Поезд тащился еле-еле, часто останавливался у разрушенных участков пути. Многие станции стояли в развалинах, из-под обломков виднелись тела убитых, которые еще не успели убрать.