Красный казак Автономов - Сергей Павлович Петров
…– Я сделаю своё дело, – диктует Автономов, – и не вам судить о том, кто является предателем в сознании народа. Если Чрезвычайный Штаб не примет тех условий, которые я предложу им, то прольётся кровь, которая падёт на головы предателей и провокаторов общего святого дела. Если я не получу ответа к 4 часам дня, то вышлю в Екатеринодар войска для занятия города, для наведения в нём истинно революционного порядка…
…Дальнейший текст этого сеанса выстукивается машинистками с обеих сторон так:
«Турецкий: О каких условиях идёт речь?
Автономов: Разве этих условий не передавал вам товарищ Гуменный?
Турецкий: Нет!
Автономов: Условия эти следующие! Отстранить от должности Иванова и провокатора Казбека. Вывести из Чрезвычайного штаба обороны проходимцев, которые не являются выборными Кубано-Черноморской республики.
Немедленно выслать в моё распоряжение 12 тыс. войск, которые должны быть по ранее заключенному условию в моем распоряжении.
В городе оставить только необходимый гарнизон.
Немедленно двинуть на ростовский фронт как можно больше продовольствия, обмундирования, особенно обуви, весь наличный запас патронов и снарядов.
Помнить строго разграничение функций между исполкомом, Чрезвычайным штабом и командным составом – вот какие условия!
Турецкий: Кого считаете проходимцами, не избранниками народа?
Автономов: Беженцев из разных городов.
Турецкий: Думаю, что ваши переговоры едва ли удовлетворят Центральный исполнительный комитет и Чрезвычайный штаб, а потому снимаю с себя всякую ответственность за могущие произойти последствия. Предупреждаю, что неподчинение власти Советов заставляет объявить вас изменником и предателем революции. Если вы всё учли, то считаю наши переговоры законченными. До свидания.
Автономов: Будем бороться и на деле выясним, кто является изменником революции. Если вы не возьметесь за ум, то не до свидания, а прощайте!»
Главком вне себя от ярости. По тому, что высказано, вполне можно допустить, что следующий его шаг – объявить тревогу и двинуться на Екатеринодар. Но он ждёт ответа, в запасе ещё четыре часа. Зловеще сверкают стёкла пенсне. Машинистка не в состоянии проронить и слова против.
Его эмоции хочет обуздать Гуменный, но не может поймать момент.
Во время перепалки главкома с Турецким, к примеру, он не присутствовал, ибо сам общался с другими членами ЧШО, пытаясь убедить их, что всё происходящее – недоразумение, в сущности своей Автономов – человек миролюбивый.
– Ну и пусть покажет своё миролюбие действиями! – негодовали члены ЧШО.
Павел Степанович идёт к главкому, но тот слушать ничего не желает. Он отпускает в адрес Чрезвычайного штаба нецензурную брань, вызывает Сорокина, беседует с ним тет-а-тет, потом возвращается к машинистке и спрашивает: нет ли сообщений из Екатеринодара? Их нет.
А время не стоит на месте. От заявленных четырёх часов остается три. Потом – два. Время истекает быстро, как в те самые моменты, когда хочется, чтобы текли они вечно или вовсе остановились.
Час до окончания истечения срока автономовского ультиматума…
Наконец-то на связь выходит Иванов. Главком долго с ним толкует. Явно с неохотой Иванов меняет свою воинственную риторику или делает вид, что меняет её. Автономов тоже начинает остывать.
Они договариваются о переговорах. Время встречи – 22.00. Место – станция Кавказская.
* * *
Наконец-то решили поесть. Было около семи вечера, Автономов и Гуменный направились к штабу Сорокина.
Перенервничали изрядно, в этом сомнений нет. А вот об их боевых соратниках сказать того же самого было нельзя.
Когда они подошли к зданию сорокинского штаба, то увидели впечатляющую картину.
На улице, у здания гремел духовой оркестр. Внутри пировали. А. П. Невзоров, главный сорокинский штабист, что-то декламировал, по выражению Гуменного, «из области сумасшедшего». Делал он это настолько смешно, что все участники пира: Сорокин, Калнин, Жлоба и другие, хохотали безудержно.
Автономов, погружённый в свои мысли, уселся за стол. Гуменный слегка замешкался, присесть не успел, и к нему подскочил Сорокин. В руке у Ивана Лукича был наполненный вином бокал.
– Павел! – воскликнул он. – Мы решили идти на Екатеринодар! Соберём республиканский съезд: пусть народ решает, кто из сторон прав! Это будет законно и справедливо! Ты с нами, Павел?
Гуменный обратил внимание на важную деталь этого разбитного монолога.
Если бы Сорокин просто вещал о захвате Екатеринодара, то Гуменный не удивился, тем паче что Иван Лукич был явно «поддатый». Атака, штурм – его стихия. Но слова о созыве съезда и законности были ему, отчаянному вояке, несвойственны. Не приложил ли к этому плану свою руку «законник» Автономов? К тому же Сорокин объявил это не им двоим, а ему лично. Это лишний раз подтверждало, что Автономов как минимум был в курсе таких планов, и ему, своему комиссару… о них не сказал.
Неприятно, согласитесь. Конечно же, если бы он присутствовал при общении по прямому проводу главкома с Турецким и слышал сам слова о «марше», то никакой обиды не было. А тут выходило, что Автономов, помышляющий об ином развитии «сюжета», обсудил его с Сорокиным, а не с ним. Это потом стало понятно, что в тот день планы в голове Автономова менялись со скоростью бегущей киноленты, за разговорами с командирами и бойцами следовали пикировки по прямому проводу, и чтобы быть в курсе меняющихся планов Автономова, нужно было не отходить от него, а не пытаться улаживать конфликт самому, так что чего уж тут обижаться, Павел Степанович?
Но это стало понятно уже потом. Спустя несколько дней, а то – и лет…
Укоризненно взглянув на Сорокина, комиссар прочитал ему воспитательную лекцию о вреде чрезмерных возлияний и необдуманных военных действий. Сорокин грозно сверкнул очами и обвинил его в предательстве.
Пришлось оставить Павла Степановича без ужина. Заметив, что беседа его товарищей превращается в разборку, Автономов попросил Гуменного ещё раз сходить к телеграфному аппарату и узнать: выехали переговорщики или нет?
Уныло склонив голову, голодный П. С. побрел выполнять просьбу. И тут его ждал новый удар.
«Когда я, – вспоминает он, – вызвал к прямому проводу не помню или Марочкина Мих., или Ивницкого Луку и спросил: „Если выехала ваша делегация, то когда?“ Мне ответили: „Ты что валяешь дурака? Наша делегация… арестована у поезда на ст. Екатеринодар вооруженными Дербентского полка!“ Я выразил удивление по вопросу ареста и предупредил не отходить от аппарата до прихода Автономова, за которым я уже послал его адъютанта Ваню Сироткина…»
…Ну, а дальше начинается новый эпизод – война версий.
Турецкий, Равикович и вся остальная БИ-компания сообщали о том, что вечером 20 мая, по приказу Автономова, на вокзале были арестованы солдатами Дербентского полка
