Людмила Жукова - Лодыгин

В Москве работало тогда Отделение физических наук и Комиссия по прикладной физике, здесь Столетов и Чиколев начинали создавать Политехнический музей на базе впервые прошедшей в России политехнической выставки.

На заседаниях Отделения и Комиссии читались доклады, лекции об успехах науки и техники, сюда наезжал Лодыгин: Яблочков в 1872–1873 годах ставил опыты с его лампами.

Но эти исследования подсказали ему идею каолиновой лампы — две металлические пружины, присоединенные к зажимам источника тока, между ними — каолиновая (глиняная) пластинка. Парижская академия наук сделала о ней сообщение, применяли ее в Кронштадте, но дальше дело не пошло. И только когда Нернст выпустил подобную лампу (с цоколем), вспомнили о каолиновой лампе Яблочкова.

…Он многое изобретает за эти годы: самопишущий телеграфный аппарат, сигнальное устройство, дававшее знать кочегару паровоза, какая температура в вагонах; подогревательную керосиновую лампу, в которой вместо фитиля служил песок, пропитанный керосином. Несостоятельность дугового электрического освещения он понял при первом же опыте: на паровозе, который увозил царский поезд в Крым, Яблочков поставил дуговой фонарь с регулятором и две долгие вьюжные ночи провел на передке паровоза, регулируя его рукой!

Уже в Париже, в 1875 году, Яблочков придумал дуговую лампу новой конструкции, которая стала известна под его именем — свеча Яблочкова.

Дуговые лампы до Яблочкова — это два угольных стержня, направленных навстречу друг другу, между которыми при прохождении тока вспыхивала дуга. Стержни сгорали, отдаляясь друг от друга, а дуга слабела. Свеча же Яблочкова — два стержня, параллельных друг другу, меж которыми проложена изоляция — каолин (глина). Горели угли в пару каолина. Хватало их лишь на полтора часа, а там нужно было заменять свечу. Но Яблочков вскоре предложил поместить четыре свечи на одном подсвечнике, и такой светильник горел шесть часов — целый вечер.

В 1876 году в Лондоне на выставке точных и физических приборов свеча имела огромный успех. Газеты разнесли весть об искусственном солнце по всему миру.

Яблочков проживал тогда в Париже, работая в мастерской механика-конструктора Бреге (помните строчки из «Онегина»: «Пока недремлющий Брегет не прозвонит ему обед…»). Ф. Ф. Петрушевский, побывавший на лондонской выставке, сделал доклад в РТО, в котором рассказал и о свече, и о всей новой системе электроосвещения, предрекая ей большое будущее хотя бы потому, что она, как и система Лодыгина, решает проблему «дробления света», правда другим путем. Кстати, работала свеча на презираемом тогда электротехниками мира переменном токе, пробудив к нему интерес.

Прихотливая слава воссияла над Яблочковым — улицы, магазины, театры Парижа, Лондона и других городов мира освещал этот «русский свет» — так его назвали газетчики, так распорядился писать на свечах и Яблочков.

«Из Парижа электрическое освещение распространилось по всему миру, дойдя до дворца шаха персидского и короля Камбоджи», — писал сам Яблочков. Даже в кают-компании жюль-верновского «Наутилуса» тоже «горел» русский свет.

На Всемирной выставке 1878 года в Париже (это в то самое время, когда ограбленные Лодыгин и Кривенко добирались до Петербурга из Туапсе, а Товарищество Лодыгин и К° приказало долго жить, скомпрометировав саму идею лампы накаливания) сенсацией стала свеча Яблочкова. Помня лодыгинские лампы, демонстрируемые в Париже Дидрихсоном, Коном и Сущовым, газетчики писали: «Свет приходит к нам с Севера». Великий князь Константин Николаевич, когда-то принявший участие в судьбе Лодыгина, удивлялся, что Яблочков освещает своим светом заграницу, а не родину, и обещал в случае возвращения изобретателя в Россию свою поддержку. Композитор и директор Московской консерватории Антон Рубинштейн сулил найти богатых компаньонов-банкиров…

И Яблочков, в ореоле славы, решил вернуться в Россию. Заработанными на изобретении деньгами он оплатил векселя кредиторам в Москве — через Германа Лопатина — и, памятуя посулы великого князя и Рубинштейна, отправился на родину.

С рождением в Петербурге фирмы «Яблочков-изобретатель и К°», акционерами которой стали многие капиталисты, Яблочков ступил на тот же скользкий путь, который привел несколько лет назад к катастрофе лампу накаливания Лодыгина.

В. Н. Чиколев пишет: «…Помню этот приезд Павла Николаевича с репутацией миллионера и всемирной известности. Он поселился в роскошных апартаментах «Европейской гостиницы», и кто только не бывал у него — светлости, сиятельства, высокопревосходительства, без числа городские головы. Но всего внимательнее, дружелюбнее относился Яблочков к бедным труженикам, техникам и к своим старым товарищам — друзьям бедности».

Побывавший на заводе Яблочкова на Обводном канале корреспондент «Нового времени» заметил с удивлением, что здесь «все соперники г. Яблочкова по электрическому освещению, как, например, гг. Чиколев и Лодыгин, а также лица, известные своими занятиями по электротехнике, состоят техниками… Сотрудничество умов лыгоднее человечеству, нежели соперничество».

Действительно, странное положение — завод выпускает свечи Яблочкова и многие изобретенные им аппараты — трансформаторы, конденсаторы, динамо-машины, а рядом Лодыгин колдует над лампой накаливания — явной соперницей «свечи», а Чиколев — над своими дифференциальными лампами с автоматическим регулятором, которые позже сослужат добрую службу в маяках и прожекторах.

Да, привыкшие к конкурентной борьбе иностранцы не могли понять, как можно соперникам работать под одной крышей, помогая друг другу деньгами и советами. Но, стоя на пороге новой, электрической эры, каждый из друзей-соперников понимал, как трудно предсказать, за каким типом ламп — будущее. Одно было непреложным — освещение будет электрическим. За то они и боролись сообща. Этому сопротивлялись газовые компании, совершенствовавшие свои чадные горелки, и нефтяные короли, наживающие барыши на керосине, свечные фабриканты, раззолачивающие свою стеариновую продукцию. Про электрический свет распускались басни одна другой страшней: то он портит зрение, то грозит взрывом, то действует на нервы…

4 апреля 1879 года Яблочков выступил с публичной лекцией в Соляном городке — с пропагандой электроосвещения. Начало ее посвятил лампам своего соперника и друга Лодыгина:

«…Общественное мнение начало угадывать, — говорил он, — что в недалеком будущем электричество сделается дешевым и удобным способом освещения… Много изобретателей и ученых направили свои труды на опыты по усовершенствованию приборов для этого света. С первых же шагов ясно выказалась необходимость разрешить две задачи: с одной стороны, найти удобный и простой аппарат для произведения света — горелку, с другой — достигнуть разделения света, то есть иметь возможность получить от одного источника тока несколько источников света.