Михаил Одинцов - Преодоление

Сохатый, взяв пистолет на изготовку, открыл фонарь и стал ждать парламентера. По действиям того было очевидно, что он - человек авиационный, так как сразу подбежал к самолету с той стороны, где были ступенька и ручка.

Запыхавшись, поднялся на крыло.

- Советский самолет, русский летец, здравствуй! Почему не выключаешь мотор?

- Здравствуйте, майор. Не выключаю, потому что не знаю, кто хозяин аэродрома: немцы или чехи. Не знаю и какая власть в городе. Говорите кратко!

- Товарищ! Советские танки в Праге, немцы утикали. Аэродром в руках восстания. Нами охраняется.

- Хорошо. Спасибо! - Сохатый помолчал немного, обдумывая услышанное, затем включился на передачу. - "Маленькие", я - Сохатый. Примите донесение: наши танки в городе, Прага и аэродром от немцев свободны. Если поняли, идите домой. Я через час-два привезу более точные сведения.

- Сохатый, спасибо! Счастливо оставаться! До скорой встречи!

Голос командира истребителей звучал празднично, громко и весело. Круто развернувшись, четверка "Яков" ушла на север.

Сохатый выключил мотор. Старательно перекрыл в кабине кран воздушной магистрали, чтобы ненароком не стравился воздух, необходимый при запуске двигателя. Снял парашют, не вставая с сиденья.

- Стрелок, быть неотлучно у самолета. Действовать в случае чего, как договорились.

Вылез из кабины на крыло.

- Господин майор, вы по-русски понимаете?

- Понимаю. Я был в Россия. Говорю плохо.

- Очень хорошо. Это уже удача... Я летчик Первого Украинского фронта, - несколько торжественно начал Иван, - майор Сохатый. Поздравляю вас с успехом восстания и освобождением от фашистского ига. - Иван обнял чеха и по русскому обычаю трижды поцеловал. - Прибыл по поручению командования фронта для установления связи с восставшей Прагой. Прошу вас представить меня как можно скорее своему командованию и связать меня с кем-либо из военачальников Советской Армии, находящихся в городе.

- Спасибо за поздравление, пан майор. Я поздравляю Советская Армия Руда Армада, народ с победой над Германией. - Два майора опять обнялись. Приглашаю на нашу свободну и штястну ческу землю.

Чех первым сошел с крыла и, стоя внизу, широко раскинул руки, демонстрируя свою готовность принять Сохатого в дружеские объятия. Спрыгнув на землю, Иван достал пачку папирос "Казбек", и они закурили.

- Пан майор, вы не забыли мои пожелания быстрее встретиться с вашими и нашими начальниками?

- Нет, нет! Я думал, это невозможно. Из моя команда никто, даже я, не можем право покидать аэродром. Работает телефон - будет хорошо. Народом полны улицы, мы никуда не приедем, не пустят. Вы тоже, как советский генералы, офицеры и солдаты, потеряетесь. Нельзя ехать. Надо быть под охраной.

Сохатый, потирая руки, радостно засмеялся:

- Вот это да! Гуляют, значит. Празднуют. Поэтому командующий войсками фронта никак по радио не дозовется и не знает, что Москве доложить.

- Никто не виновен. Народ, Прага гуляет. Без вина, без пива, без пища. Все магазин и склад закрыт на охрану. Голодный гуляет. Радость гуляет!

Представив разноликое всеобщее гуляние, танцы и песни, шумные многотысячные толпы празднично одетых людей, яркие, как цветочные клумбы, стайки молоденьких девушек в национальных одеждах, Сохатый на миг почувствовал себя несчастным, обойденным судьбою, - ему за всю войну не выпало счастья увидеть ни одного народного гуляния: слишком много горя и развалин было в тех городах и мало людей, уцелевших под фашистским сапогом...

"Счастливый город и счастливые люди в нем. Вам повезло больше, чем Минску и Киеву, Ленинграду и Сталинграду. Я бы очень хотел сейчас быть среди вас и испытывать вашу радость. Пусть и за нас, и за меня погуляют, думал Иван. - Нет на вас у меня обиды. Я радуюсь и нашей, и вашей победе".

Зашли в кабинет. Майор очень долго разговаривал сначала по одному, потом по другому телефону. Разговор Сохатому был непонятен, и он, подойдя к окну, стал рассматривать раскинувшийся перед ним аэродром.

Пересекаемая несколькими рулежными дорожками, бетонная взлетная полоса уходила к дальней границе летного поля и казалась бесконечной. Десяток целых ангаров хранил тайну за закрытыми воротами. На разных стоянках располагалось множество немецких самолетов, внешне исправных, с фашистскими опознавательными знаками.

Иван разглядывал их, думая, что на этом аэродроме единственная, наверное, в своем роде коллекция - от первых "юнкерсов" до последних реактивных "мессершмиттов". Взлететь, вероятно, немецкие летчики не успели, а может быть, и лететь уже было некуда. Бежала былая воздушная германская мощь землей, не успев даже сжечь это богатство, созданное руками рабов двадцатого века.

Наконец комендант освободился.

- Господин Сохатый, все тебе узнал. Карту обстановка дадим. Кушать не могу угостить. Ничего нет. Кофе черный без сахара, будешь?

- Конечно, буду! Не важно, что и сколько. Важно, с кем и где. - Иван весело засмеялся. - В Праге чашечка черного кофе с другом - это же ой как хорошо!

- Извини, мне надо дать приказ! - Майор вышел и через несколько минут вернулся обратно с двумя чашками дымящегося кофе и картой под мышкой.

- Возьми карта: на ней части Красная Армия, ходивший на Прага с севера, востока и юга. Показан, где фашистский войско генерал-фельдмаршал Шернер.

Сохатый внимательно посмотрел нанесенную обстановку, и, хотя надписи ему были не все понятны, главное он смог усвоить: положение сторон было, видимо, нанесено с достаточной точностью. Большая часть сил и средств Шернера оказалась окруженной восточнее Праги.

- Спасибо, друг! Это то, что мне как раз было нужно. Теперь и улететь можно.

- Будем пить кофе, еще говорить, а ты записывай...

Отхлебывая горячий напиток и переводя рассказ чешского офицера на правильный русский язык, Сохатый писал: "На рассвете 9 мая советские танки с направления от Градчан вышли на окраину города. По Ходковой улице устремились к реке Влтава. Мосты прикрывались огнем немецких танков с противоположного берега. В дерзком броске на мосты под огнем врага, в коротком и яростном огневом бою фашистские танковые подразделения были разгромлены. Враги, оставшиеся в живых, бежали. Весть об успехе советских воинов мгновенно облетела баррикады восставших..."

- Господин Сохатый, я дал тебя карта, там все писано. Послушай радио, которое делал наш репортер, когда шел бой. Уже это миру передал наш радио. Мы записали на пленку исторически неповторимый момент. Пойдем слушать.

В помещении, оборудованном для управления полетами, было несколько человек. При появлении майоров люди встали, приветствуя советского офицера, по стойке смирно. Сохатый обошел всех, обнял каждого, поздравляя с победой.