Степан Гречко - Решения принимались на земле

В целях экономии времени в этот раз наша армейская оперативная группа привлекла к участию в разработке плана прикрытия группировки наземных войск от налетов вражеских бомбардировщиков командиров истребительных авиакорпусов генералов Подгорного и Утина, а также начальников их штабов Простосердова и Семенова. Планом были предусмотрены различные варианты боевых действий в воздухе в зависимости от изменения обстановки, от вылетов крупных полковых групп до "свободной охоты" истребителей парами. В воздушных боях с "мессерами" рекомендовалось полнее использовать тактический прием покрышкинской "этажерки". По мере поступления данных от воздушных разведчиков об обнаружении направлявшихся к линии фронта вражеских бомбардировщиков и истребителей командирам авиакорпусов Подгорному и Утину ставились боевые задачи, а они в свою очередь отдавали соответствующие приказания командирам частей и подразделений. Группы истребителей, вылетавшие на выполнение боевых заданий, в большинстве случаев возглавлялись Героями Советского Союза Николаем Гулаевым, Иваном Кожедубом, Николаем Ольховским, Федором Семеновым, Василием Ивановым, Анатолием Добродецким. Несмотря на то что самолетов врага часто в воздухе было больше, чем наших, господство в воздушном пространстве над полем боя все время оставалось за советской авиацией. Потеряв в боях более 70 самолетов, противник через день-два вынужден был резко снизить активность бомбардировок.

Бои, однако, продолжались. Фашистские генералы стремилась во что бы то ни стало пробить узкий коридор с юга на Лысянку, с севера — на Шендеровку Чтобы помочь наземным войскам остановить продвижение вражеских полчищ, по решению командарма Горюнова на борьбу с танками и пехотой противника были брошены 80 групп штурмовиков 1-го гвардейского авиакорпуса. Группы Героев Советского Союза Одинцова, Бегельдинова, Красоты, Нестеренко и их боевых друзей непрерывно наносили мощные удары по скоплениям гитлеровцев и боевой технике. Вместе с танкистами 5-й гвардейской танковой армии генерала П. А. Ротмистрова, с артиллеристами, возглавляемыми командующим артиллерией фронта генералом Н. С. Фоминым, они час от часу все надежнее сдерживали продвижение немецких танковых дивизий на внешнем фронте и окруженной группировки на внутреннем фронте, не давая им возможности соединиться. Только за три боевых дня противник потерял в этом районе 113 танков, из которых 52 были сожжены летчиками-штурмовиками. Кроме того, было уничтожено более 900 автомашин с грузами и живой силой, подавлен огонь нескольких артиллерийских батарей врага.

Несмотря на плохую, по существу нелетную, погоду — мела пурга, сильные удары с воздуха по войскам окруженной группировки наносили и бомбардировщики 2-го гвардейского авиакорпуса. Показывая личный пример храбрости, отваги и мастерства, группы бомбардировщиков возглавляли комкор генерал И. С. Полбин, командиры дивизий полковники Ф. И. Добыш и Г. В. Грибакин.

14 февраля советскими войсками был освобожден мощный узел вражеского сопротивления город Корсунь-Шевченковский. К этому времени силы деблокирующих немецко-фашистских войск явно истощились, и они фактически прекратили контрнаступление. Окруженные вражеские дивизии получили приказ самостоятельно пробиваться в южном направлении.

Загнанные в ограниченный район у населенного пункта Шендеровка, находившиеся в котле немецко-фашистские войска все еще не сдавались и, по данным воздушных разведчиков, видимо, готовились к последнему безнадежному рывку из кольца. 16 февраля наши воздушные разведчики наблюдали в районе Шендеровки большое скопление танков, автомашин и пехоты.

Близилась долгая февральская ночь на 17 февраля. В домике командарма Горюнова собралось руководство нашей армии. Присутствовал на летучке и генерал Селезнев, мой непосредственный начальник. Большую часть времени по заданию командарма он по-прежнему находился во втором эшелоне. Время от времени Николай Георгиевич приезжал или прилетал и к нам, в нашу оперативную группу, знакомился с разрабатываемыми наметками к тем или иным планам авиационных наступлений, давал мне необходимые указания и, получив разрешение командарма, снова отправлялся во второй эшелон. Такой несколько необычный порядок, видимо, устраивал и командующего армией, и самого Николая Георгиевича: дело от этого нисколько не страдало.

В этот раз начальник штаба и начальник тыла армии прибыли в первый эшелон, чтобы доложить свои соображения по поводу организации доставки горючего, боеприпасов и продовольствия авиасоединениям в условиях начинавшейся распутицы и февральских метелей: требовалось заручиться распоряжением командарма на мобилизацию всего имеющеюся в армии транспорта в интересах создания в авиасоединениях дополнительных фондов боеприпасов и горючего. Все эти вопросы были быстро решены, и собравшиеся в домике командующего обменивались мнениями о предстоящих боях. Неторопливый разговор шел и о нелетной погоде: за окнами свирепствовала снежная пурга, которой, казалось, конца не будет.

Зазвонил аппарат ВЧ. Командарм взял трубку, некоторое время слушал молча Перед тем как положить трубку на место, отчетливо произнес: "Сделаем все возможное, товарищ командующий!"

Обращаясь к находившимся в комнате начальникам и командирам, Сергей Кондратьевич сообщил, что генерал армии Конев просит (не приказывает, а просит!) послать группу летчиков-ночников в район Шендеровки: ночной бомбежкой надо попытаться выгнать гитлеровцев из домов — остальное довершит артиллерия.

— На дворе пурга, видимость почти нулевая, поэтому командующий фронтом выполнение боевого задания рекомендует поручить добровольцам. Что будем делать? Генерал Конев ждет ответа, — закончил сообщение Горюнов.

— Надо звонить начальнику политотдела триста двенадцатой подполковнику Гусеву. Пусть побеседует с людьми. Полагаю, добровольцы найдутся, отозвался первым полковник Проценко.

Сергей Кондратьевич приказал связисту соединить его с 312-й дивизией. Полковник Чанпалов и подполковник Гусев были на месте, словно ждали звонка. Каждого из них в отдельности Горюнов спросил: найдутся ли в дивизии летчики, способные добровольно пойти на риск? Тут же объяснял, какое задание предстоит выполнить, поскольку объект бомбежки из-за пурги придется отыскивать почти вслепую. Ответ был один: раз нужно, добровольцы найдутся.

Примерно полчаса все мы с напряжением ждали результатов. И вот звонок полковника Чанпалова. Комдив докладывает: первыми вызвались выполнить боевое задание коммунисты летчик Виктор Заевский и штурман Владимир Лакотош — их самолет уже в воздухе. На призыв командующего фронтом отозвались 18 экипажей!