Дмитрий Лихарев - Адмирал Дэвид Битти. История британского флота в конце XIX — начале XX в.в.

Соотношение сил в надводных кораблях после Ютландского сражения изменилось в еще большей степени в пользу англичан. Правда, в Адмиралтействе некоторое время проявляли беспокойство и носились с идеей приобрести некоторое количество легких крейсеров, "которых всегда не хватает", и линейный крейсер взамен погибшей "Куин Мэри" у Японии. Однако вскоре необходимость в таких покупках отпала. Во второй половине 1916 г. в состав флота начали вступать корабли, заложенные по программе 1914г., инициатором которой был еще Фишер.

После триумфа линейных крейсеров в Фолклендском сражении Фишер окончательно убедился в правильности концепции быстроходного и сверхвооруженного корабля с легким бронированием. По решению первого морского лорда два последних корабля серии линкоров типа "Ройял Соверен", "Рипалс" и "Ринаун", достраивались как линейные крейсера. Война подгоняла как моряков, так и конструкторов. Разработка новых кораблей велась столь стремительно, что их общие виды были вычерчены за 10 дней! 25 января 1915 г. их кили заложили на стапеле, а в августе – сентябре 1916 г. строительство "Рипалса" и "Ринауна" завершилось. Они имели водоизмещение по 26500 т и развивали невиданную для таких больших кораблей скорость – 31-33 узла. Этот рекорд был достигнут за счет уменьшения числа 381-мм орудий с 8 (первоначальный проект для линкоров) до 6 и снижения толщины броневого пояса до 152 мм. Таким образом, "Рипалс" и "Ринаун" ознаменовали отход от наметившихся тенденций и возврат к первоначальному варианту "Инвинсибла".

Не успели еще смолкнуть дебаты о "Рипалсе" и "Ринауне", как Фишер выдвинул идею о строительстве еще 3 линейных крейсеров. Официально "Фьюриес", "Корейджес" и "Глориес" фигурировали как "большие легкие крейсера". При знакомстве с их тактико-техническими данными создается впечатление, будто Фишер решил довести до логического конца свою концепцию "главное оружие – скорость". "Корейджес" и "Глориес" имели водоизмещение по 18 600 т, "Фьюриес" – 19 100 т, могли развивать скорость до 35 узлов и несли очень легкое бронирование – бортовой пояс всего 76 мм. Эти корабли были вооружены всего несколькими, но зато самыми тяжелыми орудиями: два первых имели четыре 381-мм пушки, последний одним 456-мм орудием! Первоначальный вариант предусматривал установку двух 456-мм орудий, но одно из них было изъято фельдмаршалом Д. Хейгом для нужд сухопутного фронта. Малая осадка этих линейных крейсеров (не более 6 м) позволяла им входить в прибрежные районы Балтийского моря.

Заложенные в 1915г. "Корейджес", "Глориес" и "Фьюриес" должны были вступить в строй через год, но установленный срок оказался нереальным. В 1916 г., когда "белые слоны", как их иногда называли, только сошли на воду, настало самое неподходящее для их предназначения время. В памяти военных моряков были совсем свежи впечатления от кровавых событий Ютландского боя, в ходе которого 3 британских линейных крейсера взлетели на воздух именно из-за слабости броневой защиты. Доверие к кораблям этого класса на флоте сильно пошатнулось.

Несмотря на то что сразу после Ютландского сражения "Рипалс" и "Ринаун" были поставлены в доки для установления на них дополнительных броневых плит, прикрывающих бомбовые погреба и элеваторы башен главного калибра, даже после такой основательной модернизации Битти старался не допускать их к активным боевым действиям. "Корейджес" и "Глориес" он вообще отказался включить в состав Гранд Флита. Адмирал оказался прав: в первой же случайной стычке с легкими крейсерами противника "Корейджес" получил сквозную пробоину через оба борта от вражеского снаряда. Таким образом, Ютландское сражение положило конец экстравагантным крейсерским экспериментам адмирала Фишера.

С декабря 1916 по октябрь 1917 гг. в строй также вступили 5 линейных кораблей типа "Ройял Соверен". Они имели стандартное водоизмещение 29 350 т и развивали скорость хода до 23 узлов. Бронирование и вооружение у них было примерно таким же, как и у дредноутов типа "Куин Элизабет". Пять линкоров типа "Ройял Соверен" вместе с "Рипалсом" и "Ринауном" если не качественно, то количественно далеко превосходили дредноуты "Байерн", "Баден" и линейный крейсер "Гинденбург", которые за это время успели пополнить состав германского флота.

После Ютландского сражения военные действия в водах метрополии велись еще без малого два с половиной года. Морская стратегия заключалась в барражировании тяжелых кораблей Гранд Флита в северной части Северного моря, постановках минных полей, а позднее в охране конвоев, борьбе с подводными лодками и операциях морской авиации в прибрежных водах противника при поддержке легких кораблей. В ряде случаев главные силы британского флота в полном составе выходили на оперативный простор – если в Адмиралтейство поступала информация о предполагаемом выходе Флота Открытого моря. В известном смысле ситуация сложилась парадоксальная по сравнению с опытом предшествующих морских войн. Великобритания не обладала абсолютным господством на море, поскольку подводные лодки и отдельные рейдеры прорывались в Атлантику и наносили ущерб союзному судоходству. И одновременно главные силы флота противника были прочно закупорены в портах и бухтах, а господство британского флота в Северном море и за его пределами было более абсолютным и незыблемым, чем когда-либо. Океанские коммуникации Англии были открыты и надежно охранялись. Морская торговля Германии и ее союзников была полностью уничтожена. К концу 1917 г. последствия морской блокады стали все острее ощущаться в Германии, полностью удушая ее экономику и промышленность, урезая рацион питания в тылу и на фронте.

Здесь на некоторое время предстоит отвлечься от проблем морской войны и перейти к проблемам интимного характера, поскольку хронологически кризис в личной жизни Дэвида Битти почти совпадает с назначением его командующим флотом. Тем более что автор настоящего труда не ставил своей целью, уподобившись У. С. Чалмерсу, обойти эти эпизоды молчанием.

Крупнейший исследователь истории британского военного флота конца XIX – начала XX вв. американский профессор Артур Мардер в письме к отставному адмиралу Реджинальду Драксу от 24 февраля 1962 г. задал вопрос, не отражалась ли "неблагополучная семейная жизнь Дэвида Битти" на исполнении им своих служебных обязанностей. Драке ответил: "До конца 1916 г. не отражалась". Шэйн Лесли, близкий друг Битти, с которым он часто делился своими личными переживаниями, уже в 50-х гг. рассказал биографу адмирала Стефену Роскиллу, что же произошло на самом деле. Битти на короткое время удалось вырваться в Абердор-Хауз побыть с семьей. Возвращаясь обратно на корабль, адмирал решил отправиться пешком, хотя его особняк находился за городом и до Розайта было довольно далеко. Преодолев изрядный кусок пути, он вдруг вспомнил, что забыл дома сигареты. Битти не поленился за ними вернуться и застал супругу в постели с офицером своей эскадры. Лесли рассказывал об этом эпизоде с явным ожесточением и неоднократно подчеркнул, что Этель Битти всегда "легкомысленно относилась к законам брака и ни во что их не ставила".