Вальтер Хаген - Фальшивомонетчики Третьего рейха. Операция «Бернхард»

Япония осуществляла тогда сильное давление на Индокитай, стремясь предотвратить, чтобы этот район оставался базой снабжения для армии Чан Кайши[69]. Когда Франция рухнула в военном плане, Токио посчитал дело сделанным. Японское правительство намеревалось захватить французские колонии и установить там военный режим. Заслугу в том, что до этого не дошло, Лаваль приписывал себе. Он утверждал даже, что именно благодаря его связям с ведущими японскими политиками и генералами, ему удалось добиться согласия Японии на подписание соглашения — которое и было в действительности подписано осенью 1940 года, — по которому в определенной степени учитывались французские интересы, в результате чего вишистское правительство сохранило свое лицо в глазах общественности.

В разрешении пограничного конфликта с Таиландом Лаваль, по его словам, также принял деятельное участие. В то время он был вхож в дом тогдашнего таиландского премьер-министра Сонграма, и благодаря его влиянию на того, Таиланд в начале 1941 года согласился на третейское решение Японии, которое было вполне приемлемо и для Франции.

Лаваль подчеркивал, что его вмешательство в эти дела не преследовало личных интересов. Лаваль знал, что Япония в ближайшее время вступит в войну, и опасался, что Индокитай окажется беспомощным перед японской агрессией, если не удастся заранее достичь определенных договоренностей с Токио. Попытки Виши получить гарантии Вашингтона в отношении Индокитая он считал иллюзорными, что и было подтверждено дальнейшим развитием событий в Юго-Восточной Азии. Таким образом, его целью являлось достижение определенных договоренностей с Японией, которые, по его мнению, давали бы Индокитаю единственный шанс устоять в грядущей войне без больших потерь.

Еще до нападения японцев на Пёрл-Харбор[70] Лаваль неожиданно появился во Франции и с того момента проходил по делам немецкой полиции безопасности в Париже. Кем он был на самом деле, не могла установить и она. О характере его миссии во Франции стало, однако, известно из донесения немецкого агента во французском министерстве иностранных дел. Информация поступила в так называемый VI реферат (внешняя разведка) управления полиции безопасности во Франции, а оттуда была направлена в дальневосточный реферат немецкой секретной службы в Берлин.

Судя по этой информации, в начале декабря 1941 года через секретного курьера из Сайгона правительству Виши были представлены предложения о заключении японо-индокитайского соглашения о военном союзе. Японское дипломатическое представительство в Берлине никакой информации по этому вопросу немецкому руководству не представило, так что оно ничего не знало о намерениях японцев. Поэтому Берлин был заинтересован в том, чтобы войти в контакт с этим курьером или, по крайней мере, в захвате его живьем, надеясь выйти через него на важный источник информации о планах Токио.

Интерес, проявленный Берлином, совпал с интересом начальника полиции безопасности в Париже Кнохеном. Правда, у парижской службы были на то другие основания. Курьер еще до прибытия в Виши встретился, по имевшимся данным, с представителями «Свободной Франции» и вел с ними переговоры по вопросу об Индокитае. Возникло предположение, что речь шла о тайных связях Виши с де Голлем. Но все старания найти и задержать человека, для которого, по всей видимости, поездка из Токио в Париж в разгар войны не представляла никакой сложности, ни к чему не привели.

А ведь тот, кого так старательно разыскивали, и был Лаваль. Но это было установлено много позже. Начальник немецкой полиции безопасности Парижа, получая информацию от секретной службы, исходившую от того же Лаваля, даже и не думал, что она шла как раз от того секретного курьера, что прибыл из Сайгона.

Как мне представляется, Швенд встретился с Лавалем, когда тот проживал еще в неоккупированной части Франции. Весною 1943 года Лаваль выезжал в Италию, чтобы встретиться с Швендом. Дело шло к крупной сделке с кораблями, при оформлении которой Лаваль показал свои необычные способности. Швенд, относившийся ко всему с недоверием, счел возможным посвятить Лаваля в суть акции с фальшивыми фунтами. И ему удалось склонить француза к сотрудничеству. О своем решении Швенд не пожалел: Лаваль никогда и ни в чем его не разочаровал и не подвел. Благодаря Лавалю в «дело» была вовлечена Восточная Азия. Используя свои великолепные связи, он уже через короткое время смог выслать туда значительные суммы фальшивых фунтов. Как это ему удалось, Швенд так и не узнал. Его новый сотрудник не считал необходимым посвящать Швенда в детали, а тот не хотел вызвать подозрительность у Лаваля своими назойливыми попытками вникнуть в его «секреты». К тому же Лаваль работал всегда очень корректно и с размахом.

Некоторое время Лаваль оставался во Франции, избрав своей штаб-квартирой Париж, где поддерживал деловые связи с экономическими службами немецкой военной администрации. Нам было известно, что он часто выезжал в Северную Африку. Из того факта, что он никогда не обращался за помощью к немцам, можно было сделать вывод о его хороших связях с другой стороной. В противном случае подобные поездки были бы просто невозможными. Таким образом, не вызывало сомнения, что Лаваль являлся сторонником де Голля, лучше сказать «Свободной Франции», так как к самому генералу особых симпатий не испытывал. А то, что связывало его с немецкой стороной, было, наряду с деловыми интересами, враждебное отношение к коммунизму и Советской России. Как потом было установлено, он делал все возможное, что было в его силах, чтобы коммунисты не стали решающей силой в Сопротивлении. Для этого он не гнушался никакими средствами. Швенд, которому это отрицательное отношение Лаваля к большевизму было известно, свел меня с ним в конце 1943 года в Милане. Швенд был заинтересован в том, чтобы я, имевший, как и многие немцы, четкое представление о реальном положении на международной арене, довел до Лаваля идею о том, что Германия должна заключить мир с западными державами и затем вместе с ними продолжить борьбу на Востоке до полного крушения советизма. Из перспективы сегодняшнего дня эта концепция представляется нереалистичной, хотя теоретически и давала единственную возможность предотвратить продвижение агрессивного коммунизма до центра Европы. Мои беседы с Лавалем в то время были успешными: он буквально загорелся и обещал свою всемерную поддержку. Такой план, по его мнению, был достоин реализации.

В связи с этим возник вопрос о японской политике. Лаваль высказал мысль, что японские планы носят как раз противоположный характер. Токио намеревается побудить Германию к тому, чтобы достичь с Россией договоренности о том, чтобы довести войну против Запада до победного конца совместными усилиями немецко-советско-японского союза. Японцы уже начали прощупывать немцев в этом плане. И мешать им пока не следует: пусть их контакты обретут форму конкретных предложений. Ведь в таком случае позиции Германии по отношению к западным державам лишь укрепятся: предпосылка обретения немцами реальных шансов на победу заставит Запад начать переговоры с ненавистной Германией. Только угроза создания восточного блока очистит для Германии путь к переговорам с западными державами и заключению с ними союза.