Александр Панцов - Дэн Сяопин

Тридцать первого марта Дэн набросал план военной операции по форсированию реки Янцзы с дальнейшим выходом к городам Нанкин, Шанхай и Ханчжоу. 1 апреля он отправил его в Военный совет ЦК компартии, который утвердил его через два дня. А в ночь на 20 апреля 2-я и 3-я полевые армии на фронте шириной в 500 километров пересекли великую реку, достигавшую в ширину почти 1400 метров. «Мощного сопротивления мы нигде не встретили, — докладывал Дэн. — …В течение двадцати четырех часов через реку переправились почти триста тысяч человек, вызвав хаос в войсках противника. Стремясь только к одному — прорвать кольцо окружения, они [гоминьдановцы] побежали на юг. Народно-освободительная армия немедленно устремилась за ними, поведя широкое фронтальное наступление, в ходе которого 23 апреля взяла Нанкин»288.

Мао мог торжествовать. Гордый от сознания свершенного, он сложил стихи, посвященные подвигу армий Лю — Дэна и Чэнь И:

Над Чжуншанем — гроза: сине-желтые всполохи молний[36],Миллионы бойцов переходят великий Чанцзян[37].Затаившийся тигр и дракон[38] продержались недолго.Всё пошло кувырком, и весь мир улыбается нам!

Так добейте ж врага! Догоните его! Мы не можемПокупать себе имя, как сделал когда-то баван[39].Благородному Небу никто никогда не поможет,Мы несемся вперед, и наш путь безошибочно прям289.

Гоминьдановское правительство переехало в Кантон, а Чан Кайши взял на себя оборону Шанхая. Однако в мае 1949 года 2-я и 3-я полевые армии атаковали шанхайские твердыни и, разгромив 200-тысячную вражескую группировку в течение недели, 27 мая овладели этим мегаполисом. За три недели до того пала столица Чжэцзяна город Ханчжоу.

Никто и ничто уже не могло спасти Гоминьдан. Войска Народно-освободительной армии устремились на юг мощным потоком. В начале сентября гоминьдановское правительство вновь, как и во время антияпонской войны, перебралось в Чунцин.

Подобно всем коммунистам, Дэн испытывал в те героические дни ни с чем не сравнимый радостный подъем. Он ощущал себя победителем. Вкус победы пьянил его. Въехав в Нанкин 27 апреля, он вместе с Чэнь И посетил дворец Чан Кайши и не мог удержаться от соблазна, чтобы не посидеть в его президентском кресле. «Да уж, надо было посидеть!» — весело рассказывал он дочери290.

В начале мая к нему в Нанкин переехала Чжо Линь с детьми, а затем они все вместе перебрались в Шанхай, где поселились в одном доме с Чэнь И и его семьей (у нового мэра тоже были жена и трое детей). В тот же дом Дэн вскоре перенес и прах своей первой жены, Чжан Сиюань. Ему и Чжо Линь стоило больших трудов разыскать ее могилу, так как во время японской оккупации кладбище, где она находилась, оказалось разрушенным. Прах поместили в урне на первом этаже дома. Дэн, очевидно, собирался перезахоронить его. Но забегая вперед скажем, что ему так и не удалось выкроить на это время и в конце концов он попросту забыл о нем. И даже не вспомнил, когда покидал Шанхай. И только в 1990 году, будучи уже 86-летним стариком, Дэн, вновь посетив Шанхай и вдруг вспомнив о прахе, спросил одного из местных партийных работников, что с ним стало. Ему тогда пришло в голову предать его наконец земле — на кладбище революционных героев в Пекине. Но шанхайский чиновник с радостью сообщил ему, что «бесхозный» прах давно уже захоронен на аналогичном кладбище в Шанхае. И вечером того же дня принес фотографию могилы. А спустя еще несколько дней, очевидно, по просьбе Дэна, сопровождавшие его в поездке дочь Маомао и секретарь Ван Жуйлинь возложили к могиле Чжан букет цветов. Сам же Дэн на кладбище не поехал291.

Летом же 1949 года, едва обосновавшись в Шанхае, Дэн Сяопин получил приказ Мао прибыть в Бэйпин для доклада. В середине июля на маоцзэдуновской вилле Шуанцин в живописных горах Сяншань (Ароматные горы) к северо-западу от Бэйпина он дважды беседовал с Председателем, после чего представил отчет Центральному комитету. Из Бэйпина Дэн отправил письмо членам Восточно-Китайского бюро ЦК, сообщив важные новости: «Председатель Мао, говоря о войне, подчеркнул, что необходимо быстро захватить провинции Гуандун, Гуанси, Юньнань, Гуйчжоу, Сычуань, Сикан [Восточный Тибет], Цинхай и Нинся, а также стремиться как можно скорее оккупировать прибрежные острова и Тайвань… В то же время чем скорее мы в нашей внешней политике начнем склоняться в одну сторону [то есть к СССР], тем будет лучше для нас… В нашей же внутренней политике мы должны подчеркивать, что решительно опираемся на собственные силы»292.

Четвертого августа Дэн выступил перед участниками подготовительной конференции Политического консультативного совета Китая — высшего органа единого фронта, контролировавшегося коммунистами. Он рассказал о завершении Нанкин — Шанхай — Ханчжоуской операции. «С политической точки зрения, — сделал он вывод, — наши победы означают конец реакционного нанкинского правительства»293. После этого вернулся уже не в Шанхай, а в Нанкин, где расположились руководимые им Восточно-Китайское бюро ЦК и штаб 2-й полевой армии.

Однако в конце сентября Дэн вновь приехал в Бэйпин, которому накануне были возвращены его прежнее название Пекин и статус столицы страны. На этот раз — в отпуск, отдохнуть и поправить здоровье, так как в последнее время его стали мучить сильные головные боли, по-видимому, от переутомления294. В то время в Пекине как раз шла сессия Народного политического консультативного совета, на которой 30 сентября его избрали членом Центрального народного правительства (ЦНП). Председателем правительства стал Мао, а его главными заместителями — Лю Шаоци, Чжу Дэ и вдова Сунь Ятсена Сун Цинлин, фанатично преданная компартии. (Документ об образовании правительства был официально утвержден на его первом заседании на следующий день295.)

Здесь, в Пекине, на центральной площади Тяньаньмэнь, 1 октября 1949 года вместе с Лю Бочэном и другими товарищами по совместной борьбе Дэн участвовал в торжествах, посвященных образованию Китайской Народной Республики. Он стоял под сводами дворцовой башни, возвышающейся над входом в императорский Запретный город, невдалеке от Мао, и с жадностью ловил каждое слово Председателя, провозгласившего: «Сегодня было образовано Центральное народное правительство Китайской Народной Республики»296. Из репродукторов неслась героическая песня «Марш добровольцев», ставшая гимном новой страны, и Мао, не торопясь, поднимал по флагштоку красное знамя с пятью желтыми звездами, расположенными в левом верхнем углу полотнища. Центральная большая звезда символизировала компартию, а обрамлявшие ее полукругом с правой стороны мелкие звезды — четыре основных класса «новодемократического» Китая: рабочих, крестьян, городскую мелкую буржуазию и национальную буржуазию. Площадь, битком заполненная народом, неистовствовала. А над ней грохотали залпы артиллерийских орудий: 28 выстрелов — в ознаменование двадцати восьми лет борьбы Коммунистической партии Китая.