Моисей Беленький - Спиноза

«Ниспровергатель богов», как именовали Спинозу в кругах европейских ученых, оставлял глубокое и незабываемое впечатление. Кое-кому приходилось заигрывать с атеизмом для того, чтобы расположить к себе великого мыслителя. Так, на Павильонсграхте в 1675 году появился французский поэт Хенукс (Henoux) и представился Спинозе «атеистом и ученым». Таких писателей было немало. Никакого следа в жизни Спинозы они не оставили. Но навещали философа и такие, которые сделались большими друзьями и искренними последователями спинозизма. К ним в первую очередь следует отнести упомянутых Чирнгауса и Шуллера. Спиноза полюбил их крепкой любовью одинокой души и был с ними откровенен. Им была продиктована «Этика», основные положения которой они полностью приняли и активно пропагандировали.

Среди гаагских «образованных туристов» был и Лейбниц. Лейбниц вызывал в Спинозе смешанные чувства: недоверие и любопытство, жажду познания новой личности и ощущение неизведанного, настороженность и готовность помочь разобраться в современных достижениях науки и философии.

Как сложились отношения между ними?

Впервые Лейбниц упоминает Спинозу в письме от 20 апреля 1669 года к своему учителю Томазиусу, который причисляет голландского философа к ученикам Декарта. В 1670 году, ознакомившись с «Богословско-политическим трактатом», Лейбниц охарактеризовал его, как «чудовищное произведение», разрушающее основу государства и морали (письмо к другу от сентября 1670 года). Фамилию анонимного автора трактата он еще не знал. Но профессор филологии Утрехтского университета Гревиус, как сказано, в 1671 году сообщил Лейбницу, что «зловредный трактат написан Спинозой, человеком чудовищных взглядов».

И все же Лейбниц понял, что в Гааге живет человек первой величины. 5 октября 1671 года он обратился с письмом к «Знаменитому и славнейшему мужу Бенедикту де Спиноза». В нем было сказано: «Среди прочих достоинств Ваших, о которых разносит славу молва, я слушал также и о Вашей выдающейся опытности в области оптики. Это побудило меня направить к Вам мою маленькую работу62, ибо мне нелегко найти лучшего судью в этой области». Заканчивается письмо словами: «Будьте здоровы и не откажите в своей благосклонности, славнейший муж, Вашему ревностному почитателю».

Через пять недель поступил ответ от Спинозы, содержащий критику статьи Лейбница, выдержанную в мягких тонах. После этого Лейбниц часто обращался с различными письмами к Спинозе. К сожалению, переписка эта не сохранилась: когда между ними четко определились идейные разногласия, Лейбниц уничтожил письма Спинозы. По настоятельной просьбе Лейбница были уничтожены и его письма к Спинозе.

Образ и философия Спинозы взывали к совести ученого Лейбница и глубоко волновали его. Но человек Лейбниц находился в плену «общественного» мнения официальных тупоголовых представителей университетской науки, и мыслитель из Гааги пугал его. В этом плане характерен следующий факт. Лейбниц скрыл от Томазиуса, что находится в переписке со Спинозой. Когда Томазиус выпустил отвратительный пасквиль против «Богословско-политического трактата», то тот же Лейбниц писал ему: «Автор книги о свободе философствования, против которого ты написал короткую, но прекрасную статью, — Бенедикт Спиноза, еврей, изгнанный из синагоги... за кощунственные воззрения».

В марте 1672 года Лейбниц отправился с дипломатической миссией в Париж63. Там он познакомился с Франциском ван ден Энденом и Христианом Гюйгенсом и получил более точные сведения о личности и учении Спинозы.

О пребывании Лейбница в Париже Спиноза узнал из письма Шуллера от 14 сентября 1672 года. В нем говорилось: «В течение трех месяцев я не получал ни одного письма от нашего Чирнгауса и уже сделал было печальное предположение, что при переезде из Англии во Францию64 с ним случилось какое-нибудь несчастье. Но теперь, получив от него письмо и полный радости, я считаю своим долгом согласно желанию самого Чирнгауса поделиться этим известием с Вами и передать Вам вместе с его сердечным приветом, что он благополучно прибыл в Париж, что он встретился там с г. Гюйгенсом, как мы ему советовали... Чирнгаус сказал ему, что Вы рекомендовали ему познакомиться с Гюйгенсом и что Вы весьма высоко ставите его личность. Это очень обрадовало г. Гюйгенса, и он ответил, что он в такой же мере ценит Вас...

Затем наш друг сообщает, что он встретил в Париже одного весьма ученого мужа, по имени Лейбниц, посвященного во всевозможные науки и свободного от обычных предрассудков теологии. Между ними уже завязалось весьма близкое знакомство, так как оказалось, что г. Лейбниц, так же как и Чирнгаус, работает над проблемой усовершенствования интеллекта... В области морали г. Лейбниц, по словам нашего друга, вполне дисциплинирован и в своих высказываниях следует указаниям одного только разума, не поддаваясь влиянию аффектов... Ввиду всего этого наш друг пришел к убеждению, что человек этот вполне достоин того, чтобы — в случае, если Вы позволите, — показать ему Ваши писания».

Пребывание Лейбница в королевской Франции, которая враждебно относилась к его республиканскому отечеству, насторожило Спинозу. «Лейбница, о котором он (то есть Чирнгаус. — М. Б.) пишет, — отвечает Спиноза Шуллеру, — я знаю, думается мне, по его письмам; но не знаю, почему он отправился во Францию... Насколько я мог предположить по его письмам, он мне показался человеком свободного ума и сведущим во всякого рода науках. Однако я считаю неблагоразумным так скоро доверить ему мои писания. Я желал бы сперва узнать, что он делает во Франции, и услышать суждение нашего Чирнгауса после того, как этот последний более продолжительное время будет иметь с ним общение и ближе познакомится с его характером».

Спиноза в высшей степени принципиален. Разве можно доверить человеку, вступившему в контакт с правительством враждебной его отечеству страны, свои труды? Конечно, нет! Предварительно необходимо уяснить себе его политические и философские взгляды.

Осенью 1676 года Лейбниц покинул Париж и приехал в Амстердам, где имел несколько встреч с Шуллером. Последний постарался. Он срочно выехал в Гаагу и уговорил Спинозу принять Лейбница. По возвращении Шуллер предупредил гостя, что Спиноза тяжело болен. Еще несколько месяцев тому назад он был стройным, легким в движениях. Размеренный его нрав и дисциплина его жизни сочетались с порывами озорства и задора. А сейчас Шуллер нашел его сильно изменившимся. Спиноза похудел, осунулся, потемнел в лице.

За четыре месяца до своей кончины, в ноябре 1676 года, Спиноза принял Лейбница. С первой минуты их встречи возникло ясное и молчаливое взаимопонимание. Лейбниц задал какой-то вопрос, Спиноза на него ответил, и между ними завязалась беседа, точно они уже давно знали друг друга.