Гилмор Гарт - Без труб, без барабанов

Наконец снова я появился на пункте переклички. Здесь нас проверяла большая группа японских секрета рей. Они работали спокойно и эффективно. Здесь же была и женщина с иголкой и ниткой в руках, чтобы подшить номер, если окажется необходимым. За 10 минут до старта нас через подземный туннель провели на поле, и мы оказались у самого начала предпоследней прямой. Теперь ходьба до самого старта.

Мы появились на стадионе как раз в момент, когда давали старт первому забегу. Я был довольно-таки потрясен, увидев, как никому не известный бегун из Кении Кипругут исполнил великолепное соло с результатом 1.47,8. Он выиграл у второго почти целую секунду, и в этом забеге наихудший квалификационный результат составлял 1.48,9. Остальные два забега перед моим были менее фантастическими. Победители в них показали 1.50,3 и 1.49,5. Дышать стало чуточку легче.

Я привез с собой шиповки, которые сохранял еще со времени турне по США в 1963 году, и пробежал в них все забеги, исключая первый на 1500 м. Мы положили наши туфли и отправились посмотреть третий забег, где бежали Киндер и Грот. Киндер выиграл с неплохим временем — 1.49,5. Однако я испытал смешанное чувство огорчения и облегчения, когда Грот, имевший в сезоне лучший результат, на прямой сник и, хромая, закончил бег, выбыв из дальнейших состязаний.

Как в Риме и в Перте, здесь мне опять выпала внешняя дорожка. Не помню, что у меня были какие-то особенные соображения ни когда я трусил около стартовой линии, ни когда меня вызвали на старт. Я принял низкий старт, рассчитывая быстро уйти вперед и к моменту, когда кончится разделение дорожек, занять удобную позицию.

Однако, когда мы вымахали из первого виража, обнаружилось, что и другие также взяли быстрый старт. Я был где-то в самом хвосте. Бегуны сбились в тесную кучу, и я решил, что ничего страшного не произойдет, если я останусь там, где есть, и последую тактике выжидания. Темп был довольно быстрый. На предпоследней прямой я бежал достаточно легко, намереваясь в то же время улучшить свою позицию и занять место, с которого можно было бы атаковать обоих лидеров. На последнем повороте, чтобы не попасть в «коробочку», я обошел обоих и взял лидерство. Я внимательно смотрел то в одну, то в другую сторону, чтобы кто-нибудь не захватил меня врасплох внезапным броском. Я выиграл за бег с небольшим преимуществом, но на последней прямой еле сдерживал себя, чтобы не втянуться в спринт, потому что стремился выиграть забег с наименьшей затратой сил.

Странно, но то же ощущение у меня возникало и на финише первых забегов на 1500 м. Я был доволен результатом 1.49,0, учитывая легкость, с которой он мне достался.

Я остался на поле, чтобы посмотреть следующие два забега, особенно мне хотелось увидеть выступления Джорджа Керра и Билла Крозерса. Оба выиграли. После этого я присоединился к группе австралийцев, и мы приготовились наблюдать забег на 10 000 м. Тем временем Артур побежал в будку, где находился репортер новозеландского радиовещания.

Перед стартом мы согласились, что соревнование, пожалуй, сложится как поединок между австралийцем Роном Кларком и нашим Мюрреем. Вопрос, мы полагали, заключается только в том, сумеет ли Кларк достаточно измотать Мюррея, чтобы лишить его мощного спурта на финише. О своей тактике в предстоящем забеге Мюррей тогда никому не распространялся.

Как только он потерял контакт с лидерами и начал оттесняться назад, я вспомнил о традиционной дружбе, связывающей Австралию и Новую Зеландию, и немедленно переключил свои надежды на успех Кларка. Но бег выиграл Билли Миллз, и это был самый худший исход, который можно было ожидать. Я не имею ничего против неожиданного успеха Билла Миллза. Но дело в том, что Миллз американец, а американцы по традиции мастера на коротких дистанциях, и нам, остальным нациям, естественно, не очень приятно видеть, как они начинают осваивать новые для них виды бега на выносливость. Забег на 10 000 м остался в моей памяти как одно из самых волнующих состязаний Олимпиады. Приводил в изумление тот факт, что после изматывающей борьбы, где график бега был все время в рамке графика олимпийского рекорда, судьба на последних 300 ярдах бега улыбалась то одному, то другому бегуну.

Не дожидаясь своих товарищей, я поехал в олимпийскую деревню отдыхать перед полуфиналом следующего дня.

Я ознакомился с жеребьевкой, как только ее результаты стали известны, и обнаружил, что, невзирая на шесть бегунов очень высокого класса, которых жребий свел со мной, мой забег все же самый легкий. Наличие в моем забеге стольких равных по силе бегунов означало, что темп бега будет, вероятно, высоким. Я привел в восторг, узнав, что Джордж Керр вытянул второй забег и оказался в одной компании с Кипругутом, а также с Джоном Боултером из Великобритании. Я понимал, что эти бегуны были яркими представителями тактики фронтального бега и поэтому Джорджу придется принять очень жестокое сражение, чтобы закончить бег впереди по крайней мере одного из двух этих любителей лидировать.

Я пробежал свой полуфинал почти точно так же, как и забег, на всем протяжении бега сознавая важность победы для надёжной квалификации. Входя в последний вираж, я бежал третьим, вслед за бельгийцем Пэнневертом и советским чемпионом Булышевым. Возможно, с моей стороны было и не очень честно, но я, озабоченный лишь тем, чтобы не попасть в «коробочку», отошел на вираже от бровки и пошел плечом к плечу к Булышеву, сделав для него невозможным обойти Пэнневерта без того, чтобы не отойти назад. На этой стадии бега такой маневр с большой вероятностью приводил к поражению. Когда я, выходя на прямую, начал свой спринт, Пэнневерт оказал заметное сопротивление, но я все же был на финише первым и еще с некоторым запасом.

Снова, как в прошлый раз, я остался смотреть остальные забеги. В забеге Керра повторилась римская история, и Джордж снова побил олимпийский рекорд, показав 1.46,1. Это стало возможным за счет чрезвычайно энергичного лидерства маленького Кипругута. Керр и Кипругут финишировали на 0,8 секунды быстрее немца Богацки. Богацки показал 1.46,9, и его время было самым лучшим среди результатов бегунов, не попавших в число первых двух. Кстати, такой же результат был и у меня.

До того времени я пребывал в полной уверенности, что мой олимпийский рекорд 1.46,3 побит в Токио не будет, и я испытал весьма неприятные переживания, хотя по логике вещей должно было быть ясно, что такое фантастическое время в полуфинале не может не сказаться на этих двух бегунах во время финала.

В третьем полуфинале, к моему удивлению, Крозерс и Фарелл вычеркнули из дальнейшей борьбы Киндера. Я не мог также не посочувствовать Тони Блю, который последние 600 м бежал в одной туфле. Он сказал мне позднее, что кто-то в начале первого круга наступил ему на пятку и сорвал туфлю. А когда они входили за 300 м до финиша в предпоследнюю прямую, бегун из республики Чад, пытаясь обойти, толкнул его. Обычно уравновешенный Тони тотчас решил, что этот бегун и есть тот самый парень, который наступил ему на пятку, и впервые в жизни потерял над собой контроль. Он подтянулся и нанес ему ужасный удар в спину. Тони храбро сражался до самого конца, но в финал не попал.