Юрий Науменко - Шагай, пехота !

Я знал, что погибший 13 августа пулеметчик Александр Жежеря был посмертно представлен к присвоению звания Героя Советского Союза. И вот в "Правде" 15 сентября был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении гвардии сержанту А. Е. Жежере звания Героя Советского Союза. Он первым в нашем полку был удостоен этого высокого звания. Посоветовавшись с Иваном Ефимовичем Полтораком, я вместе с ним направился в подразделения. Всюду эта новость была на устах у воинов, мы все - и бойцы, и командиры - вместо разделяли одну на всех большую радость и большую печаль одновременно. Подвиги таких героев, как Жежеря, воодушевляли однополчан, вызывали у них желание не щадя жизни еще упорнее бить ненавистного врага.

* * *

Большую роль в поддержании высокого морального духа наших воинов играла очень нужная в условиях фронтовой жизни деятельность агитаторов. Одним из таких, беззаветно преданных своему делу, инициативных, пользующихся большим доверием и уважением у однополчан, был гвардии старший лейтенант Арсентий Николаевич Коробко. Он сначала командовал пулеметным взводом. Потом исполнял обязанности парторга 3-го батальона. К его голосу прислушивались не только коммунисты, но и все бойцы, потому что Коробко отважно сражался в боях, был всегда впереди. После перевода капитана Белоглазова в политотдел дивизии оказалась вакантной должность агитатора полка. Я посоветовался с замполитом, и мы решили, что лучшей кандидатуры на эту должность, чем Коробко, не сыскать. Доложили свое мнение в политотдел дивизии, и этот молодой офицер стал полковым агитатором.

Свою работу он начал с оборудования агитповозки. Крытая брезентом, она, по сути дела, стала передвижным красным уголком. Внутри повозки были деревянные скамейки, небольшой стол, шкафчик, в котором имелись газеты "Правда", "Красная звезда", а также свежие номера фронтовой газеты "За честь Родины", армейской газеты "Патриот Родины" и нашей дивизионки "Героический поход". Тут же находились выпуски рукописного журнала "Гвардия", о котором я уже говорил раньше. К тому времени их было сделано 8 номеров. Повозку снабдили и радиоприемником, обеспечивавшим устойчивый прием сводок Совинформбюро. На стенках между окошками висела политическая карта мира и схема боевого пути полка, где отмечались все его новые передвижения по фронтовым маршрутам. Прикреплены были там и выполненные карандашом портреты героев боев. Для очередного номера рукописного журнала "Гвардия" тут же делались портретные зарисовки отличившихся однополчан нашим художником Белоусовым. 22 сентября эта агитповозка впервые выехала в расположение подразделений полка.

Были у нас, если можно так выразиться, и стационарные агитпункты, размещенные в специально приспособленных для этой цели блиндажах. Например, на позиции, которую занимала 120-мм минометная батарея гвардии капитана Личмана, такой блиндаж был сооружен по инициативе парторга гвардии старшего сержанта Капустина, и бойцы назвали его очень уважительно фронтовой ленинской комнатой. Внутри это укрытие действительно напоминало ленинскую комнату. Здесь были и различные виды наглядной агитации, карта с обозначением линии фронта, газеты, журналы, брошюры. Там проводились политбеседы, громкие читки газет, а по вечерам, когда наступало редкое во фронтовой жизни затишье, бывало и коллективное разучивание песен под баян. Об опыте работы этого агитпункта писала дивизионная газета, призывая подхватить инициативу минометчиков.

В сентябре Совинформбюро почти каждый день сообщало о новых победах Красной Армии. Радостно встречали советских солдат-освободителей румыны и болгары, чехи и словаки, венгры и югославы. Освобождалась Прибалтика. Все это вызывало прилив энтузиазма у воинов полка, а ваши штатные и внештатные агитаторы едва успевали комментировать эти знаменательные события.

* * *

В конце сентября начались проливные дожди, и все инженерные работы в полку замедлились. К этому времени была полностью выполнена намеченная планом и расписанием программа боевой подготовки, после чего в течение нескольких дней проводились батальонные тактические учения с использованием полковой артиллерии. 27 сентября было получено боевое распоряжение штаба дивизии о перемещении полка на новый участок обороны. В 20.00 полк выступил по маршруту Глендув, Сташув, Подмаленец, Пшиймы и к 24.00 сосредоточился на опушке леса северо-восточнее Пшиймы. На другой день была проведена рекогносцировка местности, и подразделения полка с наступлением темноты продвинулись к переднему краю.

Близость передовой ощущалась вполне реально: со стороны противника то и дело хлопали одиночные выстрелы из винтовок, изредка дробно рокотали короткие пулеметные очереди. Всю ночь до утра немцы периодически высвечивали ракетами передний край. В этой непростой, но уже достаточно привычной фронтовой обстановке и произошла смена частей: 34-й гвардейский стрелковый полк 13-й гвардейской дивизии передал нам свой оборонительный участок в районе Кашетелян, Выгода, Ясень.

Мы почти месяц провели в окопах, долго стояли в обороне, и, естественно, нам не терпелось поскорее принять участие в настоящем деле, имея в виду наступательные боевые действия.

В один из таких дней и обходил окопы переднего края. Часто останавливался, беседовал с бойцами. Один из них представился: рядовой Капущак, спросил:

- Скоро ли наступать будем, товарищ подполковник?

- Скоро, - ответил я и, увидев, что солдат совсем молодой и, вероятно, необстрелянный, добавил: - А пока надо учиться воевать, Капущак. Ведь побеждает только умелый боец.

Командир роты подтвердил, что Василий Капущак прибыл в полк недавно, после освобождения Станиславской области, где он жил в деревне.

- Его сестру Катрю фашисты замучили, - сообщил ротный, - и солдат прямо-таки рвется в бой, чтобы отомстить им.

Прошла неделя, а может, и больше, и вот в боевом донесении комбата в штаб полка я встречаю фамилию Капущака.

На попытку немцев атаковать наши позиции воины батальона ответили таким стремительным ударом, что гитлеровцы, отступая, вынуждены были вброд переправляться через небольшую речку. Василий Капущак проявил сноровку и тактическую хитрость. Опередив отступающих, он вместе с воинами пулеметного расчета гвардии рядовыми Поштанюком и Гринько быстро переправился на другой берег. И как только гитлеровцы вышли из воды и поднялись на пригорок, Капущак из засады ударил по ним пулеметной очередью. Солдат видел, как падают первые убитые им немцы, и в душе радовался: свершается его священная месть врагу!

Тут показалась вторая группа гитлеровцев. Быстро сменин позицию, пулеметчик снова открыл прицельный огонь. Фашисты опомнились и стали из минометов обстреливать позицию пулеметчиков. Осколком мины был ранен земляк и друг Капущака Костя Поштанюк. Вскоре был убит Тарас Гринько. Это была первая смерть, первая потеря боевого друга, происшедшая на глазах Василия. Сначала он даже растерялся и беспомощно твердил: