Ирина Якубовская - Генерал Дима. Карьера. Тюрьма. Любовь

Мы обратились в органы опеки и попечительства в установленном порядке. Администрация Калининского района города Санкт-Петербурга вынесла постановление об изменении ребенку фамилии. Так Алексей Перепелкин стал Якубовским.

Бывшие друзья

Дима всегда был окружен друзьями-приятелями. Пока он был преуспевающим адвокатом, многие считали за честь общаться с Якубовским. В кругу его близких знакомых, естественно, были известные люди, занимающие высокое положение в обществе. Но как только над Димой сомкнулись тучи, последовал арест и заключение под стражу, реакция этих людей наверху была обескураживающей. Они не отворачивались, но и не протягивали руку. Было такое впечатление, что человека, не умеющего плавать, взяли и бросили в воду, чтобы посмотреть: выплывет или нет? Выплывет — молодец, утонет — пусть.

Буквально сразу они куда-то пропали. Ни до кого нельзя было дозвониться, а если это вдруг удавалось, то разговор был один: «Извините, но я очень занят. Ничем не могу помочь». Некоторые, наверное самые отчаянные, передавали привет на словах. И все очень боялись иметь дело с адвокатами Димы, не говоря уж о нем самом. Это общение могло запятнать, бросить тень на репутацию. А когда Дима освободился, все вернулись обратно. Дружно слетелись, будто расстались только вчера, а этих долгих четырех лет в тюрьме словно и не было.

Еще в «Крестах», когда у нас зашел разговор на тему этой «дружбы», Дима сказал, что прежних отношений с теми, кто его бросил в трудную минуту, больше не будет. «Ты — мне, я — тебе» — впредь будет только так. Но он человек добрый, незлопамятный, и опять у него со всеми хорошие отношения.

К нему часто приезжали в «Кресты» из Генеральной прокуратуры, из Военной прокуратуры и прямо говорили:

— Дай показания на этого человека, и завтра будешь на свободе.

Но он таких показаний не давал. Может быть, некоторые люди прекратили с ним отношения, опасаясь, что он свидетельствует против них. Потом они узнали, что это не так.

Первый отпуск вдвоем

Отпуск — дело серьезное. Большинство людей заранее планируют свой отдых. Листают проспекты, обзванивают разные туристические фирмы, советуются с друзьями. Иностранцы расписывают отпускные планы как минимум за год.

Я часто думала, как мы в один прекрасный день отправимся куда-нибудь далеко-далеко, где светит солнце, плещется теплое море. Медовый месяц рисовался мне почему-то на необитаемом острове, где больше никого нет, а ближайший корабль ожидается не раньше чем через месяц. Мечтала о том, что мы будем только вдвоем: Дима и я. Так ведь уже было в нашей жизни. Но тогда это была видимость интимности. Потому что где-то рядом ждали охранники, а взгляд упирался в окно, забранное решеткой.

И вот свершилось. Правда, совсем не так, как я себе представляла. У Димы все спонтанно. О том, что утром мы летим на остров Кипр, я узнала буквально за несколько часов до рейса. Вообще-то это была гениальная идея, потому что привлекательность этого острова не только в его географическом расположении, но и в том, что с Кипром у нас безвизовый режим, и получается, что это одно из немногих заморских местечек, куда можно собраться в любой момент. Это вариант для Димы.

И все равно на этот отпуск я возлагала большие надежды. Специально не взяла с собой телефон, чтобы никто не прерывал нашего уединения. Я хотела безраздельно владеть Димой, как когда-то. Но моим надеждам не суждено было сбыться.

Не успели мы расположиться в номере отеля, как нам прислали записку: «Дмитрий Олегович! Рады приветствовать Вас на Кипре. Очень хотим с Вами встретиться. Пожалуйста, позвоните». Дима позвонил по указанному телефону, и мы встретились с нашими соотечественниками, которые некоторое время назад обосновались на Кипре.

Весть о том, что Якубовский на Кипре, мигом разнеслась по острову. У кого-то были к Диме вопросы правового характера, и ему пришлось помогать их решать. Проблемы с полицией, проблемы с налогами — за несколько дней удалось кое-что уладить. Так что Дима даже на отдыхе успел заключить соглашение о юридическом обслуживании.

Но все-таки отпуск удался. Приехала из Канады Димина мама, которую он не видел целых пять лет. Мы говорили и не могли наговориться. Как она жила все это время, что пришлось пережить нам…

В марте на Кипре ещё не жарко. По местным понятиям, зима. До обеда светило солнце, а потом шел дождь. Мы гуляли у моря, так и не решившись окунуться в холодную воду. Но на прощание бросили монетку, чтобы вернуться опять.

Тюремный поэт

Моя профессия обязывала меня общаться с людьми, совершившими то или иное правонарушение. Когда человек, никак не связанный с криминальным миром, оказывается за решеткой, каждый день, проведенный в неволе, кажется годом. И, выбравшись оттуда, он вычеркивает срок заключения из своей жизни, стараясь стереть из памяти этот трагичный период. Под «ластик» попадает все подряд, в том числе и бывшие товарищи по несчастью. И любая весточка из прошлого, любой телефонный звонок воспринимаются как досадная помеха.

Не таков Дима. Никто из тех, с кем он сидел, не получил от него отказа в какой-либо просьбе. Он помогал одеждой, посылал семьям деньги, обеспечивал и трудоустраивал тех, кто освобождался. И по-прежнему раз в месяц он отправляет в колонию продуктовые передачи.

Любая колония достаточно уникальна, потому что там находятся люди, вынужденные жить по правилам страны за колючей проволокой. Но 13-я зона все-таки особенная, во-первых, по достаточно высокому интеллектуальному потенциалу зеков, а во-вторых, по составу. Как известно, там отбывают наказание люди, ещё недавно сами представлявшие закон и власть: государственные чиновники, сотрудники правоохранительных органов. Все, естественно, бывшие.

Александру Васильевичу 45 лет. В колонии все зовут его либо «дедом», либо Васильевичем, либо просто по имени-отчеству. Но Сашей его никто не называл, хотя сам он никому не запрещал обращаться к нему по имени. Он собирал разные высказывания умных людей, записывал их в тетрадочку, а некоторые даже вешал на стену. Причем эти «настенные» изречения постоянно обновлялись и становились тюремным достоянием, выходя впоследствии за пределы зоны. «Я не доллар, чтобы всем нравиться» — это тоже из копилки Васильевича.

«Дед» — бывший опер из уголовного розыска. При задержании случайно завалил двоих, за что и получил пятнадцать лет лишения свободы. Дима познакомился с ним чуть ли не в первый день своего пребывания в колонии, и у них сложились очень хорошие отношения.

Александр Васильевич — человек несомненно одаренный, с интересным внутренним миром. Он пишет удивительные стихи. В свое время я пыталась напечатать пару стихотворений в городской газете, но из этого начинания ничего не вышло. Стихи были хорошие, но редактор, участник ещё Куликовской битвы, сказал, что его газета стихи зека не опубликует.