Сергей Кабанов - На дальних подступах

Это было около полудня. Я зашел по пути на КП в госпиталь, он был почти пустой. Юрия Всеволодовича я встретил возле здания, поговорил с ним о служебных делах и распрощался, почему-то отказавшись пообедать с ним в маленькой столовой для врачей, хотя знал, что госпитальный повар — мастер своего дела. Уходя, я видел, как Лукин присел возле дома на скамеечку. Через несколько минут начался артобстрел этого района. Не успел я войти в КП, как мне доложили, что Лукин убит прямо на той же скамеечке, осколок снаряда пробил ему сердце. Мы похоронили его в братской могиле летчиков на площади.

Но не смерть Лукина явилась первопричиной начала строительства. Мы все с того дня, когда стало ясно, что мы в артиллерийском окружении, понимали: госпиталь надо убирать из города. Но куда? Простреливалось все. Значит, надо убирать под землю. Все надо было убирать под землю, в укрытия, и прежде всего — органы боевого управления: КП и посты связи, затем — оборону. И вот когда мы это в основном построили, когда уже начали сооружать полосу, разграничивающую второй боевой участок от первого, как бы отсечную позицию на случай высадки десанта в южной или северной части полуострова, тогда мы перешли к постройке подземного госпиталя и подземных ангаров.

28 дней продолжалось строительство двух подземных госпитальных корпусов, защищенных от прямого попадания 250-килограммовой авиационной фугасной бомбы, Позволю себе привести то, что пишет об этом А. С. Коровин.

«8 августа на месте, выбранном командиром базы, началось строительство первого корпуса подземной будущей хирургии № 1. Одновременно началось строительство хирургии № 2. Общее наблюдение за работами вел военный инженер товарищ Репин. Строил госпитальный техник-строитель Зисман, который много и честно потрудился. Котлован, предназначенный для хирургии № 1, глубиной около двух метров, имел форму буквы Т с общей полезной площадью 300 квадратных метров. Работы производились вручную. Более тысячи тонн земли и глины пришлось перебросить лопатами в течение десяти суток. Не хватало материала, приходилось самим заготовлять лес для строительства. После отрытия котлована внутри его был построен бревенчатый дом. Вместо крыши построено перекрытие. Общая толщина перекрытия достигала трех с половиной метров и защищала от попадания 250-килограммовой фугасной бомбы. Внутренняя часть здания состояла из огромной палаты, вмещавшей 60 двухъярусных коек, операционной, перевязочной, стерилизационной, изолятора, коридора-сортировочной и крошечной каюты дежурного врача. Отделение имело три выхода и две выгребные канализационные ямы. Вода доставлялась через краны, присоединенные к городскому водопроводу, который действовал почти бесперебойно. По концам палаты стояли изящные финские печи. Такая же печь обогревала операционную. Все комнаты освещались электролампами от автономного двигателя. Был и телефон в этом корпусе.

Приблизительно так же выглядела и хирургия № 2. Только она состояла из двух подземных зданий, каждое в полтора раза меньше описанного».

Надо к этому добавить, что оба госпитальных корпуса были обложены камнями, обсыпаны землей и замаскированы. Сразу же начали строить и третий корпус для хирургии № 3, каменный и более комфортабельный, законченный в начале октября; предполагалось строить еще, в расчете на зиму, обмороженных и больных, которых некуда будет эвакуировать, но эти все дела были впереди, проблемы осенние. А пока еще шел август. Начав госпитальное и аэродромное строительство, мы продолжали укреплять рубежи.

К концу августа была построена отсечная позиция, которую я уже упоминал. Отрыли на ней первую траншею, впереди — проволочные заграждения и широкий противотанковый ров, много минных полей, а дзоты такие же, как в полосе обороны 8-й бригады. Более ста дзотов построили на втором боевом участке. Генерал Дмитриев правильно и организованно решил задачу обороны, разбив участок на районы, полностью обеспеченные войсками. В первый район входила вся разделительная полоса с тактической глубиной около двух километров, второй район — от мыса Копнесудд до мыса Крокудд, третий район — полуостров Уддскатан, четвертый — Руссарэ и пятый — Хорсен с островами, число которых Гранин продолжал увеличивать.

Но именно тут, на только что захваченных островах, нужны были силы и умение быстро, с ходу строить оборону. Одно дело — сооружать ее в нашем относительном тылу, на полуострове, где все под рукой и мешают только бомбы и снаряды, другое дело — закапываться на маленьких каменистых островах, под огнем минометов, пулеметов и автоматов, в тесной близости к противнику. Тут были и просчеты, вынудившие нас строго взыскать с командира и комиссара отряда, увлеченных наступлением, но упустивших закрепление на островах.

Гранин продолжал наступление, его отряд занял еще острова Талькогрунд, Фуруэн и сравнительно крупный в Хорсенских шхерах остров Эльмхольм.

После потери Гунхольма противник рассчитывал на Эльмхольм как на базу для реванша. Но не укрепил его. Гранинцы овладели Эльмхольмом сравнительно легко. Теперь главное — его удержать.

Примерно с 11 августа по Хорсену и захваченным нами островам финны вели систематический артиллерийский и минометный огонь. Изнуряющий и, как это ни странно звучит, усыпляющий бдительность гарнизонов. Интенсивный обстрел из всех видов оружия стал делом привычным. И когда в ночь на 16 августа под прикрытием такого обстрела к северной оконечности Эльмхольма с двух направлений подошли моторные шлюпки с десантом, это оказалось неожиданным.

Мины перебили телефонную связь этого острова с Хорсеном. В обороне острова Эльмхольм находился всего один взвод бойцов младшего лейтенанта Швецова. Катера с десантом подошли и к Гунхольму, но там их заметили вовремя и отогнали. На Эльмхольме десант увидели поздно, когда он был метрах в пятидесяти-восьмидесяти от северной оконечности острова.

Командир отделения младший сержант Подвысоцкий, будучи возле пулемета № 1, услышал шум финских моторов и одновременно стрельбу нашего пулемета № 2. Подвысоцкий побежал ко второму пулемету выяснить обстановку.

Обстрелянные этим пулеметом две моторные шлюпки уже вышли из сектора его огня и проникли в западную бухточку северной косы.

Подвысоцкий, решив, что противник заходит отделению в тыл, расположил своих бойцов фронтом на запад, поставив на правом фланге ручной дегтяревский пулемет, другой пулемет — в центре, а на левом фланге — стрелков с винтовками и гранатами.

Командир взвода младший лейтенант Швецов был в это время на КП острова. Его помощник старший сержант Левин ушел по его поручению на западную часть острова в отделение младшего сержанта Соколова, где стоял пулемет № 3.