Роми Шнайдер - Я, Роми Шнайдер. Дневник

Моя новая свобода — это прежде всего попытка думать по-новому. Это моя единственная возможность изменить себя, хотя бы вытащить себя из тупика, на котором прибита табличка «Роми Шнайдер». Вы понимаете? Я просто думаю, что идеальные образы однажды могут рухнуть с лестницы, и тогда до самого конца проживается ненастоящая жизнь. Да, об этом я думаю только теперь. Раньше я себя безумно хотела убедить, что я, Роми Шнайдер, могу вести обычную жизнь — как все. Такое я говорила в интервью, утверждала: отдыхаю как все, проживаю день как все. А сегодня я точно знаю, что так называемые будни для меня вообще невозможны. Без ролей я не могу жить.

Жулавский относится к тем людям, у которых я могу учиться. У таких режиссёров, как Анджей Жулавский или Франсис Жиро, я работаю за низкий гонорар. В бутафорских фильмах я вообще не могу сниматься. Но эти люди говорят мне, чего можно достичь вместе. Они не отбирают у меня мою собственную манеру, не позволяют мне оробеть. Этот способ работы продвигает меня много дальше, чем другие.

Одиночество между фильмами я сейчас переношу тяжелее, чем раньше. Съёмки придают моей жизни интенсивность, и это идёт мне на пользу.

Повседневности мне ещё предстоит учиться. В браке был налаженный быт, и при нём каждый давал друг другу ту труднообъяснимую уверенность, что супруг тут, вот он... но этого было слишком мало.

Пожалуй, нужно опять влюбиться.

9 августа 1974 года

Я засадила себе в ногу двухсантиметровый осколок стекла. Танцуя! Я была в отпуске в Греции и в Афинах попала в очень весёлую компанию, много немцев, ну да, а греки, когда входят в раж, разбивают жуткое количество тарелок.

Конечно, осколки сразу выметают, но я была в таком азарте, что не дождалась метлы и продолжала танцевать, причём, ясное дело, босиком! Зато теперь, когда всё прошло, я могу посмеяться над этим.

Нравятся вам мои духи? Я смешиваю их сама. А рецепт держу в тайне.

Мы с Харри в любом случае встретимся в Сен-Тропезе. Там мы проведем каникулы вместе с нашим теперь уже восьмилетним сыном Давидом. Я сняла там маленький дом.

Нет, работать в театре с моим мужем никогда бы не получилось!

Сен-Тропез, 21 сентября 1974 года

Бедная Брижит, самая несчастная на всем пляже! Я несколько раз вместе с ней плавала, и если рядом проходил катер и любопытные глазели в иллюминаторы, чтобы разок увидеть Бардо, то она им иногда даже показывала язык!

Здесь все мои друзья. Слава Богу, никто из них не имеет ничего общего с моей профессией.

Да нет, профессию я выбрала себе правильно: я же нуждаюсь в успехе!

С самого начала я стремилась наверх. Я точно помню, как после первого фильма я сказала матери: хочу стать величайшей и ничего не хочу делать наполовину!

Проще говоря, в 45 лет я хотела бы сыграть столетнюю. Кое-чем рискнуть — это же привлекает каждого актёра.

«Адское трио» неприличное? Сказать вам, что я нахожу неприличным? Когда один немецкий журнал публикует фото — отдельные части тела моего партнёра Мишеля Пикколи, которые в фильме вовсе не показаны! Это шокирует не только публику, но даже и меня!

Спать с кем попало — вот чего я совсем не могу! Брижит — симпатичный человек, но я полагаю, у нас с ней не так уж много общего.

Она была слишком юной и слишком нерешительной, когда Роже Вадим взял её в оборот. Теперь ей сорок, но она всё ещё как ребенок.

Если я смотрю назад: чего-то мне всё же не хватает. Харри — человек, который трудно выказывает чувства, а мне как раз это нужно. Я — полная противоположность ему. Но ещё больше мне нужна моя свобода.

Сентябрь 1974 года

Моя мораль может быть людям безразлична. Я играю эти роли, чтобы обрести своё лицо. Я не раскаиваюсь ни в чём из того, что сделала.

Я всего лишь 36-летняя женщина, которой нужна свобода, чтобы жить непринуждённо, как другие женщины.

27 октября 1974 года

У меня впечатление, что мои немецкие земляки меня просто ненавидят. Меня не только обругивают, но порой дело доходит чуть ли не до рукоприкладства. Сейчас в Германии идут три моих фильма, и насчёт того, как их там понимают, у меня есть что сказать.

30 октября 1974 года

Я защищаюсь от бестактности. Свою частную жизнь я хотела бы оградить насколько это возможно. О своей работе я в любое время даю информацию.

Роль в «Поезде» — лучшее, что мне предлагалось в последние годы.

Я уехала из страны, потому что кроме Зисси мне ничего не предлагали. Но потом это было превратно истолковано как предательство. Не уехала бы я тогда во Францию — никогда не получила бы такого развития. Если из Германии придёт подходящий интересный материал — всё равно, сценарий или пьеса, — то в любой момент я его приму.

3 ноября 1974 года

Если прекращается везение, то выручает мастерство.

Завтра всё это может кончиться. Одного плохого фильма достаточно, чтобы все хорошие фильмы канули в забвение. Все говорят о провале. Это меня, конечно, пугает, но представление, что я могла бы профессионально однажды рухнуть вниз, не ужасает меня. Всё, что касается возможного провала, я поняла уже давно.

Я только не могу себе представить, что снова жила бы в Германии, но хотела бы там хоть раз сыграть в театре на моём родном языке, потому что ни разу в жизни этого не делала.

Роль в «Адском трио» привлекла меня тем, что она ироничная и даже саркастическая. Но с воплощённой мною личностью я не имею ровно ничего общего. Я никогда не играю саму себя. Кто видит это по-другому, тот ошибается.

В ролях, что мне предлагают, мне важнее всего сценарий, затем — имя режиссёра, и наконец — партнёры по фильму.

Поэтому я нечасто ошибаюсь. Я хотела бы играть разные роли, выдать лучшее из того, что я могу, и отношусь к себе критически. Знаю, что плохо, что посредственно, а что действительно хорошо. Тут меня не переубедишь.

Нужно ли говорить, что Давид значит для меня очень много? Это звучит патетически, но что-то другое было бы для меня и моего сына слишком печально.

Нет, с Зисси уже покончено. Я её уже давно забыла. Если она ещё торчит в чьих-то головах, то это их проблема, не моя.

В понедельник мы начинаем съёмки нового фильма «Невинные с грязными руками». Впервые с режиссёром Клодом Шабролем. Сейчас я мечусь от одной примерки костюмов к другой, а между ними — обсуждения, фотосессии и интервью.

К ток-шоу я уже прекратила готовиться. Я знаю этого господина Шёнхерра и знаю, что это выступление будет мне на пользу.

Страх перед немцами? Скажем так: желание играть в Германии в театре сильнее этого страха.