Михаил Скрынников - Спецназ ВДВ. Диверсионно-разведывательные операции в Афгане

Новость о прибытии серьезной комиссии в дивизии восприняли как должное. Командование дивизии и полков вспомнило о наличии в их подчинении разведывательных подразделений, которые в ближайшее время будут подвергнуты принципиальной проверке с докладом ее результатов главкому Сухопутных войск и министру обороны. По результатам работы комиссии будут судить о положении дел в дивизии и в ВДВ в целом. В соответствии с планом работы проверялись роль командования дивизии и полков в подборе и укомплектовании разведывательных подразделений личным составом и техникой, внутренний порядок в подразделениях, условия жизни и быта разведчиков.

Более двадцати лет прослужил полковник Петряков в десантных войсках, но и он не смог припомнить, чтобы комиссия такого высокого уровня инспектировала разведчиков. На совещании он сказал мне: «Прибывает твой начальник, вот давай серьезно готовься к проверке». За подписью начальника штаба дивизии по каналам закрытой связи были переданы указания и рекомендации командирам батальонов, находившимся в отрыве от главных сил дивизии в Лашкаргахе, Шинданте и Митерламе. В гарнизонах Лашкаргах и Шиндант недавно работали оперативные группы штаба дивизии, а в Лашкаргахе оперативную группу возглавлял я. С документацией в штабах этих батальонов был полный порядок. Начальники разведки батальонов хорошо владели оперативной обстановкой, своевременно и качественно проводили работу среди местного населения. В планах боевых действий и отчетных документах всегда отражались мероприятия, проводимые разведывательными органами, и результаты их действий. Поэтому готовность этих батальонов к инспектированию у меня, как начальника разведки дивизии, сомнений не вызывала.

В отличие от названных гарнизонов Митерламский гарнизон из штаба дивизии давно никто не посещал. Хотя он и находился в сорока минутах лета, около пакистанской границы. Пришлось срочно вылететь попутным вертолетом «Ми-6», доставлявшим в этот район различные грузы, людей и почту. Начальник разведки батальона был назначен недавно, но с документацией у него был порядок. Предыдущий начальник оставил ему хорошее наследство и надежную сеть осведомителей. Однако ему необходимо было оказать практическую помощь по скорейшему освоению должности в полном объеме. В течение двух суток с ним и его разведчиками были проведены занятия, тренировки и инструктажи. На наш взгляд, и этот батальон к проверке был готов. Для информации к концу 1982 года в батальонах была введена штатная капитанская должность начальника разведки, до этого начальником разведки мог быть любой более или менее шустрый офицер.

В штабе дивизии для перестраховки лишний раз проверили все документы. Аналогичные мероприятия провели у себя начальники разведки полков. А по истечении контрольных сроков доложили в дивизию о готовности полковых разведывательных подразделений к проверке. Для большей убедительности я направил своих помощников в полки. Каждый офицер был спокоен за порядок на вверенном ему участке работы. Я доложил об этом полковнику Петрякову и генералу Дунцу. Словно сговорившись, они меня как бы между прочим предупредили, чтобы я с себя ответственности не снимал. Между прочим, ко мне ни один офицер из разведотдела армии с контролем в эти дни не приезжал. Насчет других дивизий не знаю.

Тем не менее всеобщего аврала и суеты не наблюдалось. Да мы и не старались нагнетать обстановку и создавать видимость работы. Разведчики продолжали выполнять поставленные задачи в соответствии с планами командира дивизии и командующего армией: одни участвовали в боевых операциях, другие проводили в горах плановые занятия по боевой подготовке, третьи несли боевую службу на наблюдательных постах. Однако как ни говори, а психологически разведчики настраивали себя на инспекцию. В том числе и я.

Наконец наступил долгожданный день прилета начальника разведки Сухопутных войск. Утром на аэродроме его встречало армейское руководство. Литерная стоянка для самолетов такого класса находилась рядом с расположением отдельной разведывательной роты дивизии. Потому десантники не исключали, что инспекция может начаться со 103-й вдд. На всякий случай мы находились на территории роты в полной готовности. Однако после небольшой беседы возле самолета с армейскими представителями генерал Гридасов Ф.И. с группой офицеров убыл в штаб армии. Мы, естественно, с облегчением вздохнули, но не расслабились.

Прошло несколько дней работы комиссии в мотострелковых дивизиях и отдельных частях армейского подчинения, генерал Дунец пригласил меня к телефону. Расстроенным голосом и, если можно сказать, даже с некоторым раздражением сообщил, что офицеры комиссии в проверенных дивизиях обнаружили очень много недостатков, в том числе в оформлении рабочих документов. О быте разведчиков вообще разговаривать не хочется. «Завтра Гридасов работает у тебя, не подведи меня. Пусть завершающий день проверки будет хорошим. Я на вас, десантников, надеюсь», — напутствовал он. Он меня почему-то называл своим земляком, хотя родом был из Черниговской области.

О состоявшемся разговоре и начале проверки было немедленно доложено начальнику штаба дивизии. Петряков распорядился, чтобы оповестили всех командиров полков о начале проверки разведподразделений дивизии, а командование дивизии постоянно информировать, где и по каким вопросам работают члены комиссии. Утро следующего дня было посвящено наведению внутреннего порядка в подразделениях и на территории. Так уж было заведено перед приездом высокого начальства, как шутили ветераны — не умом так, внешним видом.

В девять часов утра на литерную стоянку подъехало несколько автомобилей. Из первой машины вышли генералы Гридасов и Дунец. Я представился им. Генералы поздоровались, а Дунец В.Н. выбрал момент и шепотом спросил: «Не подведешь?» Гридасов задал разведчикам несколько вопросов, посмотрел на часы и сказал: «Вылетаем в Джелалабад в бригаду к мотострелкам, затем к десантникам в Митерлам, а после обеда работаем непосредственно у вас в дивизии».

После этого группа вылетела на вертолете в указанные места. По закрытой связи разведчики передали командиру батальона в Митерлам о вылете к ним комиссии и попросили о результатах работы и времени вылета в Кабул немедленно доложить в штаб дивизии. До обеда оставалось время еще раз проверить все документы и исправить мелкие огрехи.

Я лично с большим волнением ждал звонка от комбата. После обеда командир батальона доложил об окончании работы комиссии и добавил, что генерал Гридасов остался доволен работой начальника разведки батальона по созданию агентурной сети среди местных жителей, похвалил за доскональное знание обстановки в зоне ответственности батальона и за грамотный доклад по существующей ситуации. Для начала хороший задел, подумал я про себя и поспешил поделиться новостью с Петряковым. Настроение стало лучше, захотелось чего-то большего. Через некоторое время вертолет с так «желанным» для меня генералом приземлился и зарулил на стоянку. Генералов и членов комиссии на аэродроме встречали я и начальники разведки всех полков с командирами разведподразделений. Гридасов с каждым офицером поздоровался за руку, задавал вопросы и внимательно, не перебивая, выслушал их доклады. Потом обратился к ст. лейтенанту Ленцову, командиру дивизионной разведроты. «Командир, веди и показывай, как живут твои разведчики». Вся группа офицеров зашла в парк боевых машин. Техник роты представился, четко и кратко доложил о состоянии боевой техники. Здесь проверяющий увидел то, что хотел увидеть в полевых условиях, и остался доволен. На жилой территории проверил внутренний порядок в палатках, зашел в столовую, посмотрел, чем и в каких условиях питаются разведчики. В это время на передней линии проходил инструктаж двух разведывательных групп перед выходом на задание в горы. Он подошел к ним, поздоровался и удивился, что все разведчики рослые, крепкие, ладные, в чистой одежде и однообразно экипированы. Задержался возле них надолго, беседовал, задавал различные вопросы и приводил примеры выполнения боевых задач разведчиками во время Великой Отечественной войны. Чувствовалось, что у генерала поднялось настроение, наблюдая выправку этих мужественных парней, их хорошие профессиональные знания, самостоятельность суждений, чистоту и порядок во всем. Напоследок пожелал разведчикам удачи и сказал, что такого порядка при нахождении разведподразделений в полевых условиях он не видел за все послевоенное время.