Ги Бретон - Наполеон и женщины

Поэтому он с довольной улыбкой раздевался у ее постели, собираясь отдаться самому приятному занятию на свете.

Цитируем декларацию Наполеона, опубликованную Гюрго:

«Баррас, взяв меня на службу, посоветовал мне жениться, уверив, что эта женщина удержится при любом режиме. Брак действительно помог мне в моем продвижении. Ее салон был одним из лучших в Париже, и, став его хозяином, я избавился от прозвища „корсиканец“. Благодаря этому браку я стал полностью французом».

«Я женился на Жозефине, думая, что она имеет большое состояние. У нее не было ничего». (Заявление Наполеона генералу Бертрану).

Наполеон быстро распознал все приятные стороны «хорошей сделки», которую он совершил (его словечко). Он признавался генералу Бертрану своим неподражаемым языком:

— Что-то в ней было, что безумно нравилось. Это была настоящая женщина. У нее была самая хорошенькая в мире маленькая…

Собираясь лечь в постель, Бонапарт заметил, что в изножье на одеяле спит Фортюне, левретка Жозефины.

Он хотел сбросить собачку на пол, но Жозефина запротестовала:

— Не беспокой бедняжку, раз ему захотелось устроиться в моей кровати. Смотри, как он умильно на тебя смотрит. Надо быть совсем бессердечным созданием, чтобы прогнать его.

Генерал любил, чтобы каждая вещь была на своем месте: мужчины на войне, любовники в постели, собаки в своем уголке. Ему очень хотелось выбросить Фортюне за окно, но он рассудил, что такой поступок будет скверным прологом к брачной ночи, и предпочел молча скользнуть под простыню.

Коснувшись гибкого горячего тела Жозефины, он, как грациозно сообщает нам месье Равин, «забыл про докучливую собачку и думал только о прелестном пушистом сурке, притаившемся между нежных атласных ножек будущей императрицы».

После подготовительных маневров в виде нежных ласк и поцелуев Бонапарт накинулся на Жозефину с таким пылом, что перепугал собачку. Фортюне, не привыкший к такому неистовому обращению со своей хозяйкой, начал яростно лаять.

Бонапарт, не прекращая военных действий, попытался улестить собачонку нежными и льстивыми обращениями, называя ее поочередно золотым барашком, розовым зайчиком и ангелочком, но безрезультатно. Разъярившись, он пнул ее ногой; Фортюне с жалобным визгом свалился на ковер, а молодожены продолжали свое упоительное занятие.

Вдруг Бонапарт громко вскрикнул; счастливая Жозефина решила, что он достиг небывалого оргазма. Она ошибалась — это был крик боли: Фортюне, снова забравшийся на кровать, вонзил свои острые зубки в левую икру будущего победителя при Аустерлице.

После этого происшествия супружеская пара уже не могла продолжать свои забавы, генерал забыл о наслаждении — до самого утра расстроенная Жозефина прикладывала примочки к его ране. Бонапарт, скорчившись в глубине постели, твердил ей, что умирает от злости.

Так вот, на водевильный манер окончилась брачная ночь величайшего человека всех времен.

На следующий день газеты в мало почтительной форме сообщили о бракосочетании: "Генерал Буона Парте, известный в Европе многочисленными военными подвигами (говорят, до того, как стать генералом Республики, он был клерком на Корсике в Бастии), решил, прежде чем вернуться в армию и увенчать себя лаврами Марса, собрать миртовый букет Амура. То есть, выражаясь обычным вульгарным языком, он решил жениться.

Амур и Гименей увенчали генерала; он женился на молоденькой вдове сорока двух лет, весьма недурной и даже сохранившей один зуб в прелестнейшем в мире ротике.

Свидетелями были мсье Баррас, Тальен и Кабаррус, так что церемония была веселой и пикантной.

Мсье Баррас и Тальен еле сдерживали радостный смех, глядя на генерала Буона Парте: так они были довольны, освободившись благодаря его браку от сердечных забот и угрызений совести".

Наполеон рассказывал эту историю Луи-Винсенту, который записал ее в своих «Воспоминаниях шестидесятилетнего».

«Вы видите этого господина, — сказал он, показывая на скачущую собачку, — это мой соперник. Он владел постелью мадам до того, как я на ней женился. Я хотел удалить его, но безуспешно: мне заявили, что меня примут в этой постели, только если я разделю ее с прежним владельцем. Мне это было не по душе, но пришлось согласиться. Я-то смирился, но маленький фаворит был менее уступчив, чем я; доказательство — шрам на моей ноге…»

Через два дня, 11 марта, Бонапарт отбыл из Парижа, чтобы принять командование в Ницце. В Шансо ему вручили письмо от Дезире Клари, девушки из Марселя, на которой он обещал жениться. Расстроенный Бонапарт прочитал слова, запавшие ему в память и вызвавшие угрызения совести, от которых он никогда не мог избавиться.

"Вы сделали меня несчастной на всю жизнь, но я прощаю Вас. Вы женились, бедная Евгения [11] не имеет больше права любить Вас. Вы говорили, что меня любите, а теперь Вы женаты! Нет, я не могу свыкнуться с этой мыслью. Она меня убивает! Я останусь верна тем клятвам, что связывали нас, я никогда не выйду замуж за другого. Мое несчастье научило меня не верить мужчинам, не доверять своему сердцу.

Я уже просила Вас через Вашего брата вернуть мой портрет; я снова прошу Вас об этом. Он не нужен Вам теперь, когда Вы обладаете очаровательной женой! И сравнение, конечно, будет не в мою пользу… Ваша жена во всем превосходит бедную Евгению, но едва ли превосходит ее в любви к Вам.

И это случилось после года разлуки, когда я жила только надеждой увидеть Вас, стать Вашей женой и счастливейшей женщиной в мире… Меня утешает сейчас только то, что у Вас не может возникнуть сомнений в моем постоянстве. Но я хочу умереть, жизнь не нужна мне теперь, когда я не могу посвятить ее Вам.

Я Вам желаю самого полного счастья и процветания в Вашем браке; я надеюсь, что женщина, которую Вы избрали, сделает Вас таким счастливым, как Вы того заслуживаете.

Но в своей счастливой жизни не забывайте о бедной Евгении и пожалейте ее.

Евгения".

Расстроенный и гордый этими словами печали, любви и преданности, Бонапарт сложил листок и спрятал его. Он почувствовал раскаяние, которое сохранилось в его сердце даже на Святой Елене, много лет спустя, хотя он одарил «Евгению» состоянием и сделал ее королевой Швеции.

На пути к Средиземному морю любовь Бонапарта к жене превратилась в бешеную страсть. На каждой остановке он заставлял военных, которые его встречали, восхищаться портретом Жозефины.

— Не правда ли, она прекрасна? — восклицал он, показывая миниатюру.

Несколько раз в день он писал письма, которые эстафетой доставлялись в особняк Шантерэн.