Моисей Губельман - Лазо

Эта гимназия — первое в истории Молдавии среднее учебное заведение. Она была открыта в 1833 году. В гимназии были некоторые прогрессивные традиции. В 1857 году здесь побывал Николай Иванович Пирогов — в те годы попечитель Одесского учебного округа. Свой приезд он ознаменовал тем, что отменил телесные наказания, которые предусматривались статутом гимназии для учеников до третьего класса.

Когда революционное движение в России приняло широкие масштабы, царские чиновники от просвещения забили тревогу и стали издавать циркуляры, которые должны были в корне пресечь «вредное направление мыслей, нередко замечаемое среди учащихся в старших классах…»

Чтобы оградить молодежь от революционных влияний и настроений, гимназистам не разрешалось посещать общественные места без ведома и согласия классного наставника. Читать можно было только книги, рекомендуемые преподавателями. Пользоваться абонементом в городской или частной библиотеке запрещалось. Чтение политической литературы считалось тяжким преступлением. Надзиратели ходили по пятам гимназистов, замеченных в чтении недозволенной литературы. Запрещалось читать и творения властителей дум молодежи: Герцена, Чернышевского, Писарева, Добролюбова.

В одном из циркуляров министерства просвещения было указано:

«Исключать из учебного заведения без права поступления в другие учебные заведения за малейшее подозрение в политической агитации и за хранение нелегальной литературы… Обратить особое внимание на недопущение среди учащихся книг, развращающих или соблазняющих юношество, озаботиться приобретением учениками книг религиозно-нравственного характера».

Летом 1909 года синод издал указ о том, чтобы сократить учебную программу в гимназиях по всем предметам, а треть учебных часов посвятить изучению закона божьего. Дети восьми-девяти лет обязаны были знать важнейшие церковные песнопения. Для них издавались специальные детские молитвенники.

В эти годы разгула реакции и появился среди учеников седьмого класса Сергей Лазо.

Учитель философии и литературы С. Орлов вспоминает:

«Это был стройный, довольно высокий, красивый юноша, с девически нежным цветом лица и с прекрасными темными глазами, опушенными длинными ресницами. Вся его фигура, все его поведение оставляли впечатление подтянутости, выдержанности и скромности. Это особенно бросалось в глаза на фоне некоторой заносчивости значительной части товарищей по классу, известного разгильдяйства одних и подчеркнутого щегольства других. Юноша оказался на редкость воспитанным, дисциплинированным, деликатным и скромным».

«В нем не проглядывало и тени того самовлюбленного чванства, которое так характерно для многих учащихся из дворянских фамилий Бессарабии», — отмечает соученик Сергея по гимназии и по классу.

Юного Лазо от многих его сверстников отличал пытливый ум, разносторонность интересов. Он внимательно присматривался к людям, анализировал все явления многогранной жизни.

В его комнате стояло два больших шкафа. В одном из них хранились сочинения Пушкина и Белинского, Писарева и Гоголя, Шекспира и Байрона, было много литературы по философии и истории, географии и экономике, физике и математике.

В другом шкафу помещалась домашняя химическая лаборатория.

Изучая Менделеева, Сергей увлекся химией. Часто можно было видеть его склоненным над ретортами в ожидании результатов какого-нибудь опыта.

— Вот где бог великий, всепобеждающий, пути которого исповедимы, — говорил он своему другу Юрию Булату.

Как-то ему удалось достать книгу Уоллеса «Дарвинизм». Она раскрыла перед ним совершенно новый мир, перевернула многие представления о жизни. Не один вечер он вместе с Булатом посвятил изучению этой книги.

— Что же получается, Юрка? Оказывается, бог-то как будто совсем и ни при чем, а?

— Да, выходит так.

— Я все-таки не понимаю, — горячился Сергей. — Ученые ясно пишут, откуда пошла жизнь, каким образом появился человек, а законоучитель толкует нам о боге, о божественном происхождении всего, что нас окружает. Несуразица какая-то… Потом, смотри: на уроках отец Василий говорит нам, что бог делает всем людям добро. Он вездесущий, всевидящий, справедливый, всемогущий. Ну скажи, Юрка, если бог действительно есть и он действительно все видит и знает и если он действительно справедливый, так почему он допускает столько несправедливости? Помнишь, я тебе рассказывал о нашем крестьянине Федоре. Он пошел за границу заработать на хлеб и умер от тяжелой работы, а у других, хотя бы у нас, всего больше, чем надо. Где же тут справедливость?.. Бог-то ведь всемогущий! Значит, он все может! Почему же он не делает так, чтобы всем было хорошо?

— Это верно, — согласился Булат.

— Давай спросим у отца Василия, почему все так происходит.

— Ну что ж, давай.

После одного из уроков закона божьего Сергей и Юрий подошли к священнику и попросили разрешения задать ему несколько вопросов.

Священник насторожился:

— Спрашивайте, дети мои, спрашивайте.

— Объясните нам, батюшка, — начал Сергей. — Вот вы говорите: бог создал всю жизнь на земле — и человека, и природу, и вообще…

— Так-так… — священник закусил кончик бороды и побагровел.

— А вот Дарвин пишет, — продолжал Сергей, — что человек произошел от обезьяны и что…

История не сохранила точных ответов священника на вопросы любознательных гимназистов, но из заметок Юрия Булата видно, что беседа с законоучителем закончилась не очень деликатно и не очень дружески. Он заметил своим воспитанникам, что с таким вольнодумством рукой подать… до перекладины.

Сережа понял, что в школе он не найдет ответа на волнующие его вопросы.

Хорошие книги все больше и больше убеждали юного искателя истины в том, что в происхождении человека, да и не только человека, но и животных, растений — всей жизни на земле, нет ничего божественного.

Книга Тимирязева «Жизнь растений» окончательно укрепила веру Сергея в то, что все существующее в мире растет, развивается по законам природы. Гениальный труд великого натуралиста помог глубоко разобраться в вопросах биологической эволюции. Это было величайшим открытием и вызвало новую волну размышлений.

Ищущий, мятущийся юноша всем сердцем и разумом чувствовал громадную силу науки, знаний в покорении природы. И поэтому книги были его верными друзьями не только в гимназические, но и во все последующие годы обидно короткой жизни. Как отмечает в своих воспоминаниях соученик Сергея, ныне преподаватель средней школы города Кишинева Иван Казимирович Козловский, «Лазо был очень начитан, всегда был в курсе всех литературных новинок…» Он увлекался сочинениями революционных демократов — Чернышевского, Добролюбова. Запрещенный роман «Что делать?» Сергей достал у знакомого букиниста и читал товарищам по гимназии, которые часто по вечерам собирались у него дома повеселиться, поспорить и помечтать.