Илья Старинов - Записки диверсанта. Книга 2.Мины замедленного действия: размышления партизана-диверсанта

До Испании Генрих Торунчик прошел практическую школу борьбы в Польше. Благодаря его способностям и несгибаемой силе воли, ему удалось получить высшее образование. Пробовал он учиться и на офицера, но его исключили из школы как «недостойного по моральным и политическим качествам». Это было при Пилсудском[12]. После окончания службы в армии его арестовали за коммунистическую пропаганду.

Снова я увидел его в конце апреля 1944 года, когда он зашел в Украинский штаб партизанского движения с письмом Кароля Сверчевского, который просил оказать ему помощь. С большим удовольствием мы выполнили эту просьбу. И в школе мы с ним встретились как старые знакомые.

Встретил я в школе и второго «испанца» — Леонида Ефимовича Рубинштейна, тоже сражавшегося в рядах интербригадовцев, под командованием Сверчевского. В 1933 Леон участвовал в операции по срыву празднества в честь Пилсудского в Лодзенской филармонии. Одиннадцать отважных хлопцев проникли на празднество. Один из них выключил в зале свет. Другие разбросали листовки и выпустили голубей. Один из голубей с красным флажком сел на раму с портретом Пилсудского. Полиция произвела осмотр выходивших молодых людей из филармонии и без труда обнаружила у Леона под полой пиджака следы голубя.

Леон отсидел в тюрьме. Потом эмигрировал во Францию, там учился и, когда началась война в Испании, то в должности командира батальона сражался против Франко.

И вот передо мной вновь Рубинштейнчик. Вспоминаем былое. Говорим по-русски. Переходим на испанский. Я понимаю и по-польски. Есть о чем вспомнить. Пришлось и мне действовать в Испании вместе с поляками. Выносливые и храбрые люди.

В школе я встретил много старых знакомых, которые учились в первых партизанских школах. Среди них партизанская группа Вячеслава Антоновича Квитинского, бывшего командира отряда «Красный фугас» в соединении А. Грабчака-Буйного. Квитинский подбирал себе смелых людей различных специальностей. Если командиру будущей бригады, успешно действовавшей в Польше и Чехословакии, пустившей под откос не один десяток вражеских эшелонов, подорвавшей свыше 100 вражеских автомашин стукнуло всего лишь 24 года, то многим минерам его группы не было и 18 лет.

Квитинский — артиллерист по специальности, попал в окружение. Пытаясь выйти, оказался у партизан. Он быстро понял силу мин, стал энтузиастом диверсий в тылу врага и вырос в талантливого командира партизанской бригады.

Встретил я здесь и другого коллегу — Александра Степановича Ефимова. Он стал партизаном в 1942 году, когда ему едва исполнилось двадцать лет. По роду службы он должен был находиться в нашем тылу, а он рвался в тыл к противнику. Высокий, худощавый, неторопливый, вдумчивый, он познакомился с партизанами и «заболел». Свою смелость он показал в тылу противника на Кавказе зимой 1943. В феврале 1944 года он пешком достиг соединения В.П. Чепиги, став его заместителем по диверсиям.

Тяжело пришлось этому соединению в Польше. В Яновских лесах оно попало под удар карательной операции противника. Командир погиб. Сержант Ефимов с группой бойцов вырвался из окружения, вышел к своим и несмотря на незнание венгерского и немецкого языков стал готовиться к переброске в тыл противника на территорию Венгрии, затем воевал в Чехословакии.

В школе я встретил двух Егоровых. Один — Михаил Алексеевич — командир танка, попавший 29 июня 1941 года в Минске в плен при выходе из окружения. Он использовал первую же возможность для побега и благополучно добрался до своих войск. Прошел обучение в специальной школе и не раз выполнял боевые задания вначале у Вершигоры, потом — у Федорова. После соединения партизан А.Ф. Федорова с советскими войсками, добился направления в школу к Выходцу. Ему удалось добраться до Словакии, где он действовал в соединении под командой Дибровы, успешно проведя несколько трудных операций по разрушению мостов и подрыву воинских поездов.

Алексей Семенович Егоров вступил на путь партизанской борьбы, сменив должность начфина школы на заместителя командира по диверсиям крупного соединения.

Встретил я в школе и молодого энергичного подрывника Александра Романовича Кузнецова. Он стал партизаном в семнадцать лет, окончил специальную школу в Москве и участвовал в боевых действиях в тылу противника в Московской, Смоленской, Калининской и Орловской областях.

Вместе с Платоном Воронько, его направили в соединение под командованием С. Ковпака[13]. Во 2-м батальоне соединения он подготовил 38 подрывников. Во время Карпатского рейда его ранило, позже его эвакуировали в наш тыл. Выздоровев, он обучал курсантов в школе.

Я столкнулся с бандеровцами[14] еще в период работы в Польском штабе. В западных районах, близ Ровно, где размещался штаб, несмотря на продвижение Советской Армии, они продолжали действовать.

Кто такие бандеровцы? Чтобы сегодня не говорили, бандеровцы — организация украинских националистов — являлись по существу немецкой агентурой. Из-за них, на Западе Украины до подхода сюда крупных партизанских соединений Ковпака, Федорова и Бегмы[15] партизанская война не велась. Лишь этим партизанским соединениям, несмотря на то, что бандеровцами народ был морально подавлен, удалось очистить от бандеровских банд и оккупантов западные области Украины. Здесь очень большую роль сыграл отряд Грабчака (Буйного). Его боевики внедрялись в ОУН — УПА (Украинской повстанческой армии), знали их «провод» вплоть до Мюнхена и Кельна.

Сельское население жило в постоянном страхе. Бандеровцы приходили по ночам, забирая у селян продукты, якобы для партизан, на самом же деле передавая их немцам.

Борьба ОУН-УПА с Красной Армией и советскими партизанами значительно облегчала жизнь гитлеровским захватчикам и являлась наиболее эффективной и продолжавшейся на протяжении всей войны формой сотрудничества националистов с оккупантами. Инициированные националистами схватки с нашей Армией начались с первых дней войны. В июле 1941 года отличился в боях под Винницей печально известный батальон «Нахтигаль», входивший в армию вторжения. В августе того же года был сформирован с разрешения немцев отряд «бульбовцев» для борьбы с советскими партизанами и попавшими в окружение красноармейцами. В сентябре была выдвинута в качестве первоочередной задача по очистке оккупированных немцами территорий от «большевистских агентов», т. е. партизан. В 1942 году националисты развернули кампанию по дискредитации советских и польских партизан в глазах населения. С созданием УПА осенью 1942 года вооруженная борьба с партизанами приобрела систематический характер[16].