Георгий Эдельштейн - ЗАПИСКИ СЕЛЬСКОГО СВЯЩЕННИКА

22

Сам архиерей, архиепископ Кассиан, по словам нашего уполномоченного, ежегодно сдавал в фонд 2500—3000 рублей из своих личных средств. Кто в обкоме или облисполкоме сдает ежегодно две трети своей зарплаты? Архиепископ регулярно рассылал по всем приходам епархии циркулярное письмо, в котором настойчиво просил всех священнослужителей и старост следовать его примеру и непременно требовал отчитываться перед ним о сумме личных взносов ежегодно[7].

Правящий архиерей соседней с нами Вологодской епархии дал в прошлом году интервью областной молодежной газете. Он сказал: "Наша епархия делает большой финансовый вклад в Фонд мира, который составляет примерно процентов двадцать-трид-цать от всех поступлений нашей области". И потом специально подчеркнул, что эта сравнительно небогатая епархия сдает такие колоссальные деньги отнюдь не от избытка. "Нам нужно сохранить, реставрировать те 17 церквей, которые у нас есть. Все это требует средств, а их едва достаточно"8. И это сущая правда: едва достаточно. Из 17 приходов епархии треть — очень бедные. Но в Фонд мира все, и богатые приходы, и нищие, обязаны сдавать неукоснительно. Каждый третий храм Костромской епархии нуждается в срочном ремонте, гибнут великолепные церкви, но это не волнует никого, даже правящего архиерея, и это не отсталость и не забывчивость; о любви к нашей дорогой Родине лучше всего свидетельствует неослабная миротворческая деятельность — денежные взносы.

Так не только на севере, но и на юге. Есть в Ростовской области небольшой район, где живут преимущественно армяне. Вот что сказал корреспонденту "Правды" секретарь райкома КПСС в прошлом году: "Даже церковь, наше самое высокое здание, скоро примет божеский вид: слышал, что председатель церковного совета ездил в Армению к патриарху-католикосу, тот обещал помочь, выделить средства. Кстати, интересный человек председатель: в красные календарные дни обязательно флаг вывешивает, деньги в Фонд мира регулярно переводит". И здесь взносы в Фонд мира — среди главных добродетелей церковного старосты. Когда райисполком назначил9 этого интересного и, по словам газеты, очень хорошего и честного человека председателем церковного совета, перед ним стояла задача: отказаться от своей пенсии в пользу государства или от зарплаты в церкви, ибо, согласно инструкции  министра финансов,  священники,  псаломщики,

Очевидцы

23

церковные старосты и т. д., получающие в церкви зарплату, .читаются пенсии. Он отказался от пенсии. В Фонд мира церковные деньги регулярно сдает, а на ремонт храма побирается. Хотя, согласно действующему законодательству о культах, религиозные центры не имеют права в какой-либо форме помогать бедным приходам, "чтобы искусственно не поддерживать те приходы, которые не пользуются поддержкой местного населения".

Но Фонд мира был далеко не единственным, а пожалуй, и не главным источником волнений и неприятностей, вызовов, бесед, обещаний "найти управу". Три главных вопроса, по которым меня все годы дергали то в район, то в область, были:

— Зачем так много на требы по окрестным деревням ходишь?

—  Зачем ходишь по улицам и в общественных местах в рясе и с крестом?

—  Зачем помогаешь людям ходатайствовать об открытии новых приходов?

С требами, казалось, все ясно и просто, они регулируются постановлением ВЦИКа и СНК от 8 апреля 1929 года в редакции Указа 1975 года. За все годы оно не претерпело существенных изменений, пора бы чиновникам за полвека изучить тонюсенькую брошюрку и привыкнуть к той предельно узкой сфере деятельности, которая дозволена Церкви. Ничуть не бывало, я не знаю ни одного уполномоченного, которому то, что записано в постановлении, не в диковинку. С кем бы ни говорил, первые доводы примерно одни: "Кто вам это позволил?" — "Закон, — отвечаю, — ваш закон". — "Почему другие не ходят, а вы постоянно ходите, вам больше всех надо?" Объясняю, что все другие тоже ходят, но важнее ссылаться не на прецеденты, а на действующее законодательство. Проходит месяц, где-то консультируются, опять вызывают. "Вы причащали на дому, все время говорите о законе, а сами закон не соблюдаете. Ведь сказано, что можно причащать только умирающих, а откуда вам известно, что люди, которых вы причащали на прошлой неделе, умирающие? У них справка такая была?" Другая беседа. "Ссылаясь на законодательство, вы сами говорили, что требы на дому разрешается проводить но просьбе тяжелобольных и умирающих. Именно по просьбе больных, а не их родственников. Если в церковь приходит за вами родственник больного или его сосед, вы не должны сразу идти: может, он сам не хочет ни исповедоваться, ни причащаться, но от болезни ослаб, сопротивляться не может, а верующие родственники пользуются

его беспомощностью. Вы совершите требу, а это будет насилие над умирающим".

"Насилие" у них вообще очень сильный аргумент. Атеисты-де терпеливо и настойчиво воспитывают нас, ни в коем случае не оскорбляя религиозных чувств верующих и никогда не прибегая ни к какой форме насилия. А вот мы, религиозные фанатики-экстремисты, постоянно стремимся совершить над неверующими насилие. Когда о. Николай Эшлиман служил недалеко от ст. Монино, работники райисполкома вызвали его для беседы и официально запретили служить общие панихиды на кладбище вокруг церкви: "Это является грубым насилием над похороненными на этом кладбище неверующими".

Всех вызовов, всех бесед по всем темам не перечесть и не пересказать. Они совершенно явно были направлены к одной цели: измотать. Ни в одном случае за все девять лет не смогли указать на какое-то нарушение законодательства, речь всегда шла только о несоответствии моего поведения каким-то якобы где-то существующим служебным инструкциям, пойди проверь, если они ни одному священнику не известны. А еще чаще мое поведение просто не соответствовало личным представлениям чиновника о дозволенных рамках активности священнослужителя. Но дело не в "плохих" чиновниках: вся многоаспектная работа всех уполномоченных и вообще вся разветвленная система подавления религии и Церкви координировались сверху, чиновники проявляли инициативу лишь в рамках дозволенного.

В мае 1982 года по благословению правящего архиерея я перешел из Курско-Белгородской епархии в Вологодскую и был назначен настоятелем Свято-Ильинской церкви г. Кадникова Сокольского района. Церковь на весь большой район одна, работа без выходных, требы четыре-пять дней в неделю, нередко приходилось ездить за 40—50 километров, а там пешком по грязи и снегу. Ни минуты свободной нет, а меня только за первые два месяца вызывали в райисполком шесть раз. Приходилось отменять требы й идти, потом придумал совмещать эти беседы с начальством с требами в самом Соколе. "Вы совершаете причащения в Соколе, а это город областного подчинения, здесь вам служить нельзя" — вот тема одной беседы. "Причащать в больших многоквартирных ) домах нельзя, ваше пение часто слышно за стеной, а это религиозная пропаганда и нарушение свободы совести: люди не хотят, что-|бы в их квартирах были слышны молитвы" — вот основная тема