Василий Топильский - Розы на снегу

— Спасибо, Иван Андреевич, — сказал Скурдинский. — Сведения ваши ценны. А у нас к вам просьба.

— Говорите.

— Не могли бы вы побывать в Волосове? Нам туда проникнуть довольно сложно, — на дорогах заставы, в самом поселке патрули. А надо бы узнать, что там у них делается.

— Особенно на станции, — уточнил Ковалев. — Посмотрите, какие там части, что на платформах… Ну, в общем, вы сами знаете.

— Ну что же! Раз надо, схожу.

Федоров подошел к окну и посмотрел на улицу. Там по-прежнему было пустынно. Только продолжал строгать свою деревяшку сынишка Витя. Делал он это спокойно, по-отцовски. Постороннему и в голову бы не пришло, что этот мальчишка внимательно следит за дорогой. Он вовремя должен успеть предупредить отца и партизан об опасности.

Наталья Игнатьевна Субботина помыла посуду, поставила ее на полку и пошла в горницу. Там на широкой кровати, укрывшись тонким фланелевым одеялом, лежала Геля. Глаза девочки слипались, но она мужественно боролась со сном. Геля ждала мать. Она теперь всегда спит с матерью. С того самого дня, как отец ушел в партизанский отряд.

Геля отчетливо помнит, когда и как это произошло. Месяца три тому назад она проснулась ночью от какого-то шума. Прислушалась — разговаривали мать, отец и еще какие-то люди.

— Пойду я с вами, — говорил отец.

— А может, здесь будешь руководить? — спрашивал чужой голос.

— Здесь мне нельзя. Уже на примете.

— А кого же оставим здесь?

— Наташу. Мы уже кое-что с нею делали.

Взрослые шептались еще долго. Потом тихонько вышли во двор. Вскоре мать вернулась и легла в постель. Она долго ворочалась с боку на бок и о чем-то вздыхала. Геля хотела ей что-нибудь сказать, но боялась открыться, что услышала тайну. Так она и уснула. Но утром не выдержала:

— Я все слышала, мама. Ночью у нас были партизаны. Папа ушел с ними.

Наталья Игнатьевна испугалась. Лицо ее стало бледным, как полотно.

— Но я никому, никому не скажу, — поспешила успокоить мать Геля. — Клянусь тебе, мамочка. Пусть хоть режут на кусочки.

Мать прижала ее тогда к своей груди, и они долго вместе плакали. Потом мать вытерла платком слезы сначала ей, Геле, потом себе и сказала:

— Будь умницей, доченька, молчи. А то фашисты нас расстреляют.

Так они стали жить. К матери потом не раз приходили Клавдия Яковлевна Петрова, Лена Нестерова, Лида Чистова, Саша Матвеев, Саша Веников и другие, но они уже от Гели не прятались. Только частенько посылали на улицу «покараулить», а то и отнести что-нибудь куда следует. А когда изредка ночью приходил отец, он ласково называл дочку «моя партизаночка».

…Наталья Игнатьевна начала раздеваться, когда в окно кто-то тихонько постучал. Субботина замерла. Стук повторился трижды. «Наши», — сказала про себя Субботина. Геля прошептала:

— Может, папа.

В комнату вошли Скурдинский и Ковалев.

— Здравствуй, партизаночка, — улыбнулся девочке Скурдинский.

Геля опустила глаза и ответила:

— Здравствуйте, дядя Ваня.

— Привет тебе от папы. Иди спи, маленькая.

Партизаны уселись за стол. Ковалев попросил:

— Рассказывайте, Наталья Игнатьевна.

— С чего же начать? Значит, так. Листовки и газеты доставили в Должск. Геля отнесла на хутор к Марии Лисаковой и все передала. А на той неделе я сама побывала в Должске. Ходила в магазин да завернула к Михаилу Сергеевичу Круглову. Не домой, конечно, в столовой сидели. Круглов, скажу вам, в хорошем виде. Просил передать, что в группе уже четырнадцать человек, есть свой радиоприемник. Одна из его помощниц, Степанида Куприяновна Трошкова, прикидывается ненормальной. Ходит в рванье, грязная и все что-то бормочет себе под нос. А сама носит под тряпьем листовки и раздает кому надо.

— Молодчина! — не удержался Скурдинский. — А ведь пожилая.

— Под стать ей и Дмитрий Никифорович Никифоров. Ему уже за семьдесят перевалило, а он столько делает, что диву даешься. Сам переписывает сводки Информбюро, а потом их расклеивает на видных местах. А недавно такое выкинул, что все ахнули. В воскресенье взял газету с первомайским приказом товарища Сталина и устроил около церкви громкую читку. И так увлекся, что не заметил полицейских. Уже кто-то из слушателей шепнул: «Кончай, дед, читать, фараоны идут». Недолго думая, Дмитрий Никифорович сунул газету в карман проходившего в церковь сторожа. Обыскали старика полицаи. Накричали для острастки, а арестовать побоялись.

— Знаем мы этого деда, — сказал, улыбаясь, Ковалев.

Иван Васильевич Ковалев.

— Да его во всей округе знают, — подтвердила Наталья Игнатьевна. — Беспокойный старик. Но и другие стараются как могут. Антонина Петрова по заданию Круглова достала йоду, порошков разных и еще каких-то медикаментов. Сверточек у меня в сенях, сейчас принесу.

Субботина прошла в сени и вернулась с узелком:

— Вот возьмите. Михаил Сергеевич еще просил передать, что нашел где-то ручной пулемет. Он его спрятал пока в лесу, а как выберет время, перенесет в «почтовый ящик».

— Пулемет — это хорошо, — сказал Ковалев. — Попросите Круглова быстрее его доставить. Люди идут в отряд, а с оружием у нас нехватка.

Скурдинский и Ковалев оставили листовки, передали задание для Круглова и самой Субботиной и стали собираться домой.

— Пойдем по холодку, — сказал Скурдинский.

— Ну, счастливо… Скажите там Виктору, чтобы заглянул когда-нибудь.

— Не только скажем, пришлем.

Когда они подошли уже к двери, Субботина сказала:

— Вот насчет оружия вы говорили. Есть в нашей деревне один подросток — Славка Прыгачев. Недавно он вступил в полицию. Парень вообще неплохой, а вот поди ж ты… Спросила я его как-то раз: «Что тебя толкнуло в эту чертову полицию? Поди, теперь и девки стороной обходят». — «Да я, — отвечает, — и сам не знаю, зачем туда пошел. Васька записался, ну и я за ним. В свою-то армию не попадешь, до нее не добраться». А я ему: «Кто очень хочет, тот добирается». — «Это что, в партизаны?» — спрашивает. «А хоть бы и туда», — говорю. Он подумал, а потом говорит: «Встретить бы их — пошел бы. Оружие есть». Вот я и думаю, Иван Васильевич: что, если настроить этого Прыгачева, чтобы оружие достал? В полиции у них есть и винтовки, и пулеметы.

— Что ж, идея неплохая. Как думаешь? — Скурдинский повернулся к Ковалеву.

— Стоит позондировать почву. Только смотрите, Наталья Игнатьевна, как бы на провокацию какую не напороться.

— Это я понимаю. Мне кажется, все-таки парень он честный.

В деревню Липо Ковалев и Алексеев зашли, возвращаясь с разведки. Нужно было подготовить место для бойцов, выделенных для взрыва моста, которым, может случиться, сразу, в один день, не удастся провести операцию и, следовательно, где-то придется пережидать. Оба очень устали, — пройти пришлось не меньше сорока километров. А тут как назло целый день лил дождь и дул пронизывающий ветер.