Уолтер Лорд - Невероятная победа

Планирование дальнейших шагов было бы значительно легче, знай в штабе Ямамото хоть немножко больше о реальной обстановке. Но Нагумо отправил им единственное короткое сообщение, описывающее утренний налет, и с тех пор от него не было ни слова. В 16.55 штаб главкома запросил Нагумо по радио, требуя дополнительной информации. Никто даже не подтвердил получение этой радиограммы - возможно, потому что она пришла в самое неудачное время, когда американские пикирующие бомбардировщики внезапно атаковали "Хирю".

Адмирал Ямамото оставался в неведении: с 11.30, почти 6 часов, он не получал никаких сообщений от Нагумо. Адмирал, начиная нервничать, беспокойно ходил взад и вперед по мостику, рассеянно поднимая свой бинокль и смотря на восток, как будто таким образом можно было узнать что-то новое.

Как обухом ударило сообщение в 17.30 - "Хирю" горит в результате попадания бомб. Ямамото тяжело опустился в кресло, стоящее в центре флагманской рубки. Он не сказал ни слова. Несколько минут главнокомандующий Объединенным флотом сидел без движения как мертвый.

А на крейсере "Нагара" адмирал Нагумо продолжал носиться со своей идеей ночной торпедной атаки эсминцами. По его схеме, нужно было в определенный момент отойти на запад, затем вернуться на прежний курс и с наступлением темноты поймать американцев в ловушку, навязав им новый Ютландский бой. Разрабатывая свой план, Нагумо заметно оживился, и капитан 2-го ранга Есиоко отметил: "Старый морской волк впервые за сегодняшнее утро выглядит бодрым". Однако в 18.30 крейсер "Тикума" просигналил сообщение, которое разбило все надежды адмирала: "Разведывательный самолет No 2 в 17.13 обнаружил 4 авианосца противника, 6 крейсеров и 15 эсминцев в 30 милях восточное горящего и накренившегося американского авианосца. Соединение противника идет на запад".

Это меняло все дело. Нагумо полагал, что противник также понес тяжелые потери, а теперь выяснилось, что он повредил только один американский авианосец, а четыре других идут прямо на него. Втянуть противника в классическое морское сражение времени Ютланда - это, конечно, было бы неплохо, но ни сам Нагумо, ни его штаб не имели никакого желания связываться с такой воздушной армадой.

Интересно, что никто не подверг сомнению полученное с "Тикумы" сообщение. Ошеломленные полученным ударом, офицеры Нагумо готовы были теперь поверить во что угодно. Учитывая события минувшего утра, они имели право даже на еще больший скептицизм, и ни у кого не возникло желания проанализировать это более чем сомнительное сообщение. Все поняли, что надо поскорее убираться из этого района. В 19.05 остатки соединения повернули назад и стали уходить полным ходом от опасности, надвигающейся с северо-запада.

На "Ямато" адмирал Ямамото делал все, что в его силах, чтобы поднять боевой дух своих подчиненных. Хотя главком и сам был потрясен не меньше других, хладнокровие являлось одним из лучших боевых качеств адмирала. В 19.15 Ямамото радировал всем командующим соединениям:

"Флот противника, который фактически разбит, отступает к востоку. Силы Объединенного флота, находящиеся в этом районе, готовятся к преследованию разбитых соединений противника и одновременно к захвату "AF". Приказываю:

1. Главным силам к 3.00 5 июня быть в точке 32°08' с. ш. и 175°45' в. д. Курс 90°, скорость 20 узлов.

2. Ударному авианосному соединению, соединению вторжения (исключая 7-ю дивизию крейсеров) и соединению подводных лодок, взаимодействуя друг с другом, немедленно вступить в боевое соприкосновение с противником и завершить его разгром".

Неизвестно, как отреагировал на этот приказ адмирал Нагумо, поскольку одновременно пришло сообщение о том, что авианосец "Сорю" затонул.

Все послеполуденное время "Сорю" продолжал гореть, сотрясаясь от внутренних взрывов. Эсминцы охранения беспомощно кружили вокруг него. Перед заходом солнца, когда экипаж был уже снят с авианосца, на него был отправлен главстаршина Абэ с тем, чтобы попытаться спасти командира авианосца капитана 1-го ранга Янагимото, который отказался покинуть корабль. Абэ был чемпионом флота по борьбе и имел приказ - в случае необходимости силой заставить Янагимото покинуть обреченный авианосец. Но капитан 1-го ранга Янагимото отказался даже пошевелиться, а у Абэ не хватило духу поднять руку на своего командира. Со слезами на глазах он вернулся с авианосца один. "Сорю" медленно погружался. На стоящем рядом эсминце "Макигумо" кто-то запел японский национальный гимн. Другие подхватили его. Когда величественная мелодия гимна взлетела над волнами, нос авианосца задрался вверх, а корма погрузилась в воду. На мгновение "Сорю" застыл в этом положении - и в 19.13 все было кончено.

Через 20 минут наступила очередь авианосца "Kaгa". Все время после полудня корабль дрейфовал, лишившись хода, но оставшиеся на его борту люди продолжали бороться с огнем, пытаясь залить пожар ведрами. Это была безнадежная борьба, и перед заходом солнца эсминец "Хагикадзе" послал катер, чтобы снять с авианосца тех, кто еще оставался на борту. Матросы отказались покинуть корабль и отправили катер назад за ручной пожарной помпой. Катер вернулся на авианосец с письменным приказом, который предписывал всем покинуть корабль. На этот раз моряки подчинились. Один старый старшина, служивший на авианосце с момента его спуска на воду, плакал как ребенок: слезы стекали с его седых усов. Через некоторое время в темноте прозвучали два оглушительных взрыва, и в 19.25 с авианосцем "Кага" было также покончено.

В этот же самый момент на "Акаги" капитан 1-го ранга Аоки приказал всем уцелевшим собраться на полетной палубе. Потеряв надежду спасти корабль, Аоки поблагодарил своих подчиненных за проявленное мужество, попрощался с ними и приказал всем покинуть авианосец. Эскадренные миноносцы "Новаки" и "Араси" подошли к "Акаги", начав в 20.00 снимать с него экипаж. Адмиралу Нагумо была послана радиограмма, запрашивающая разрешения затопить "Акаги". Нагумо ничего не ответил, но тут вмешался сам Ямамото. Главнокомандующий перехватил запрос и в 22.25 радировал в ответ короткий приказ: "Не топить "Акаги".

Частично этот приказ был вызван сентиментальностью адмирала. В дни молодости Ямамото служил несколько лет на авианосце, и "Акаги" был его любимцем. Штурман "Акаги" капитан 2-го ранга Миура уже будучи на эсминце "Новаки" получил приказ Ямамото, которым он назначался командиром спасательной партии. Миура обошел на катере вокруг "Акаги", с трудом поднялся на борт и обнаружил командира, который, ожидая потопления авианосца, уже привязался к якорю. Сообщив о приказе главкома, Миура убедил своего командира перейти на эсминец и принять участие в спасении "Акаги". Капитан 1-го ранга Аоки выглядел очень подавленным (в таком настроении он оставался до конца своих дней). Он кивнул и спрыгнул в катер с "Новаки", Катер отошел, оставляя за собой черную громаду брошенного авианосца, покачивающегося в призрачном свете луны.