Юрий Пантелеев - Полвека на флоте

Фрумкин провел своих бойцов через вражеские позиции в расположение частей Волховского фронта. Все остались живы! Задача была выполнена: уточнена огневая система противника на берегах озера и каналов. Обо всем этом доложено маршалу К.Е. Ворошилову, находившемуся в то время на Волховском фронте. Маршал высоко оценил действия балтийцев. Разведчики были удостоены правительственных наград.

В октябре еще не так остро чувствовалась блокада. Ходили трамваи, в квартирах горел свет, звонили телефоны. На улицах было много народу, суетливо спешившего по своим делам. По вечерам работали некоторые кинотеатры, а в театр Музыкальной комедии был особенно большой наплыв публики. За вечерним чаем, правда уже с сахаром вприкуску, в семьях еще принимали гостей, делились новостями. И даже третье снижение продовольственных норм 1 октября было встречено без особой тревоги: все же рабочим и инженерно-техническим работникам помимо других продуктов выдавали в день 400 граммов хлеба, служащим, иждивенцам и детям - 250 граммов. На улицах было много ребят. Они неизменно играли в войну, в ловлю шпионов. Конечно, обстрелы и бомбежки беспокоили. Но ленинградцы уже привыкли к ним и деловито, дисциплинированно выполняли все предписания властей на этот случай.

Чаще обычного по городу проносились пожарные машины. Пожаров в октябре вспыхивало много, по некоторым данным, было зарегистрировано более 700 очагов. Население еще не успело освоиться со способами тушения зажигательных бомб. Бомб различного калибра в октябре фашисты сбросили на город в два раза больше, чем в сентябре, - свыше шестидесяти одной тысячи. К этому надо добавить еще и семь с половиной тысяч снарядов.

О блокаде ленинградцы говорили как о явлении временном. Многие мои знакомые совершенно серьезно спрашивали:

- Скажите, пожалуйста, Юрий Александрович, когда предполагается прорвать блокаду?

Говорилось это так, будто речь шла о событии, предусмотренном точным расписанием. Так раньше справлялись о прибытии экспресса "Красная стрела". Мы, конечно, всячески поддерживали оптимизм наших дорогих ленинградцев.

- Безусловно, безусловно, - отвечал я всем, - блокада будет прорвана, притом в самое ближайшее время...

Поводом для такой уверенности послужил и приезд к нам в штаб базы командующего флотом вице-адмирала В.Ф. Трибуца поздним вечером 12 октября.

- Приступаем к прорыву блокады, - заявил он. - На этот раз с востока, с тыла.

В штаб к нам вызвали высших командиров флота.

Комфлот разъяснил, что Ставка дала указание командующему Ленфронтом провести операцию по деблокаде города путем нанесения удара по Синявинско-Шлиссельбургскому выступу. В решении этой задачи должна была принять активное участие и Ленинградская военно-морская база. Невская оперативная группа войск будет наступать с небольшого пятачка на левом берегу реки. Но перед этим она должна получить пополнение. Надо срочно перебросить через Неву более 16 тысяч бойцов, более ста орудий и десятки танков. Вот нам и предстоит принять участие в этом деле. Перевозки не укрыть от врага: он держит под контролем наш правый, более низкий берег. Его артиллерия и минометы пристреляли на нем каждую кочку.

Времени на разработку и подготовку операции выделено в обрез. Сразу же приступаем к делу. Мы знали, что переправа потребует множество шлюпок и моторных катеров. По ночам буксировали шлюпки из Кронштадта. Брали их и с кораблей, стоявших на Неве. Ночью же шлюпки грузили на машины и везли к Невской Дубровке, для чего начальник тыла флота генерал-майор М.И. Москаленко предоставил в наше распоряжение весь грузовой автотранспорт. В поиске плавсредств в Ленинграде принимала участие и милиция, ибо ей были известны все прокатные шлюпочные базы. Подготовить это разнокалиберное и беспокойное хозяйство должен был командир Охраны водного района (ОВР) базы капитан 3 ранга А.М. Богданович - офицер с живым умом и незаурядными организаторскими способностями (впоследствии он стал контр-адмиралом).

Воздушные налеты на Ленинград продолжались. Пожары, особенно в темноте, служили ориентирами для фашистских летчиков, и вслед за тысячами зажигалок на улицы и площади летели фугасные бомбы. Это была страшная картина.

Проверяя готовность морской артиллерии, помню, мы с контр-адмиралом И.И. Греном задержались на железнодорожной батарее в районе Варшавского вокзала. Быстро темнело. Внезапно начался налет. На железнодорожное полотно с неба дождем падали яркие точки. Они сыпались на деревянные строения, штабеля шпал, и те моментально загорались. Кругом бушевало пламя. В воздухе слышался грохот зениток, по небу нервно метались лучи прожекторов. Вслед за зажигательными стали падать фугасные бомбы. Рушились старые каменные железнодорожные здания. В очагах пожаров взмывали к небу огромные огненные столбы. Пылающие обломки разлетались на большое расстояние. Все началось внезапно, мы даже не успели укрыться. Казалось, конца не будет этому аду. Гитлеровцы, видимо, стремились разрушить железнодорожный узел, а возможно, и наши батареи. К счастью, платформы с орудиями не пострадали, но среди артиллеристов многие были ранены. С короткими перерывами налеты продолжались всю ночь...

Что если и наш "москитный флот" подвергся таким ударам? Спешу на Крестовский остров, где сейчас находится яхт-клуб "Водник", а в то время размещалась база ОВРа. Здесь сосредоточивались собранные со всех концов катера и шлюпки и готовились их команды. Обхожу боны. Все в порядке, следов бомбежек не видно. Матросы копошатся на шлюпках, проверяют буксирные концы, весла, багры. Капитана 3 ранга Богдановича на месте не оказалось. Меня сопровождал командир береговой базы ОВРа инженер-капитан 3 ранга А.И. Юзефович. До войны это был ученый - кандидат технических наук, доцент Военно-морской академии, ближайший помощник крупного флотского ученого профессора Л.Г. Гончарова. Война заставила отложить научную работу. Из Юзефовича, казалось сугубо кабинетного ученого, получился хороший командир.

Питание моряков, их быт и досуг, вся организация службы на базе были поставлены образцово. В эти тяжелые дни здесь даже свою баню построили, причем отличную.

Команды катеров, пробывшие несколько суток в дозоре в шторм, под дождем, возвратившись домой, с наслаждением парились березовым веничком - и усталость как рукой снимало.

Для обслуживания нашего "москитного флота" и для действий на самой переправе был создан специальный отряд моряков, состоявший преимущественно из строевых матросов и старшин - боцманов, отлично знавших дело. Командовал отрядом капитан 1 ранга Ф.В. Зозуля.

Подготовленные суда вместе с командами, как я уже говорил, перевозились к месту назначения по суше. А октябрь был дождливый, дороги развезло... Более всего мы боялись пробок на дорогах, особенно при обстрелах города и пригородов. Помню, где-то в лесу за Ржевкой догнали мы с генералом Москаленко большущую колонну машин. Как всегда в таких случаях, на дороге шум, гам и ругань. Разыскали командира колонны. Москаленко стал распекать молодого офицера за то, что застрял на дороге в том месте, которое уже не раз обстреливалось противником.