Георгий Мунблит - Рассказы о писателях

Гости отказались от обеда, и Татьяна, налив им чаю, села обедать одна.

Разговор не клеился. Заговорили о холодах, и Саша стал ждать, кто первый скажет, что если тепло в квартире, то не страшен мороз на улице. Ему почему-то очень хотелось, чтобы высказал это не слишком оригинальное суждение Мезенцев, и когда это сказала Татьяна, он досадливо поморщился и поглядел на нее с укоризной. Неприятно было еще и то, что Мезенцев перехватил его взгляд и опустил глаза, как показалось ему, с подчеркнутой деликатностью.

- Охота тебе повторять то, что тысячу раз до тебя говорилось, - пробурчал Саша и сейчас же пожалел об этом, увидев, как смутилась Татьяна.

Мезенцеву, видимо, тоже стало не по себе. Покосившись в его сторону, Саша увидел, как он с ненужной тщательностью разглаживает загнувшийся край салфетки. И вдруг все в этом человеке стало неприятно ему - и крутой завиток волос над высоким лбом, и узковатый, лоснящийся на отворотах пиджак, и манера держаться, немного стесненная и вместе с тем, как показалось Саше, внутренне самоуверенная.

Молчание становилось тягостным. Саша уже собрался заговорить, когда Мезенцев неожиданно улыбнулся и сказал, обращаясь к Татьяне:

- Видели сегодня Марию Пудовну?

- Неужели она пришла? - спросила Татьяна, оживившись.

- Пришла, и как ни в чем не бывало. Странная женщина.

- Я на ее месте сгорела бы со стыда.

По веселому блеску в глазах Татьяны Саша понял, что разговор этот очень ей интересен. Он потянулся за газетой, лежавшей на столе, и, рассеянно проглядывая ее, принялся размышлять о том, как должен был именоваться отец неведомой ему Марии Пудовны. Судя по всему, старик носил странное имя Пуд, и это вызвало у него неожиданное чувство злорадства. Покончив с этим вопросом, Саша углубился в чтение и совсем перестал прислушиваться к тому, что говорилось дальше.

Только однажды, когда Татьяна весело рассмеялась какому-то замечанию своего собеседника, Саша поднял на нее глаза, но сейчас же опустил их и принялся помешивать ложечкой остатки чая в своем стакане.

- Налить тебе? - спросила Татьяна.

- Нет, спасибо.

Он встал и пересел на диван.

Татьяна кончила есть, собрала посуду и вышла.

В комнате снова воцарилось молчание. Мезенцев, судя по всему, не собирался начинать разговор. Поняв это и решив быть великодушным, Саша заговорил первый.

- Вы работаете с Татьяной Степановной в одной школе? - учтиво спросил он, не глядя на собеседника.

- Да, но очень недавно, - ответил Мезенцев, поправил галстук и встал.

Вошла Татьяна и, подойдя к окну, сдвинула шторы. Она выглядела очень усталой, и Саша решил не засиживаться. Но когда Мезенцев стал прощаться, он, чтобы не выходить с ним вместе, сделал вид, что еще не собирается уходить.

* * *

Проводив гостя, Татьяна скинула туфли и с ногами забралась на диван.

- Никак не могу согреться - в кухне у нас очень холодно, - сказала она, зябко поеживаясь, и подняла глаза на Сашу. - Что с тобой сегодня? Какой-то ты хмурый. Чем-нибудь огорчен?

Было приятно чувствовать в Татьяне близкого человека, которому ведомы его тайные мысли, и вместе тем тягостно быть беззащитным против ее проницательности.

Саша невесело улыбнулся.

- Да нет, - сказал он, - пустяки всякие. Нормальная порция неприятностей по службе.

«Неприятности по службе» - это был условленный у них термин для обозначения мелких, случавшихся на работе невзгод, о которых не стоило говорить.

- А мне показалось - что-нибудь серьезное, - сказала Татьяна. - Поди сюда, сядь поближе.

Саша сел на валик дивана и погладил Татьяну по голове. Она слегка отстранилась и поправила волосы.

- Нет, сядь вот здесь. - Она подвинулась и освободила место рядом с собой. - Я хочу тебя видеть.

Он послушно пересел туда, куда она указала.

- Слушай, ты по-настоящему хорошо ко мне относишься? - спросила Татьяна, и в ее голосе послышалось что-то, заставившее Сашу насторожиться.

Он пожал плечами.

- А ты сомневаешься?

- Как тебе сказать... Я понимаю, что хорошо, но...

- Что - но?

- Но я не знаю, достаточно ли хорошо, чтобы порадоваться тому, что я тебе собираюсь сказать.

- А ты этому рада?.. Тому, что ты собираешься мне сказать?

Татьяна зажмурилась и кивнула.

- Ну, тогда в чем же дело? Значит, и я обрадуюсь. Ты ведь знаешь, что я...

Саша не кончил фразы и вгляделся в лицо Татьяны. Она все еще не открывала глаз, и лицо у нее было точно освещенное изнутри.

- Что ты мне хотела сказать? Таня! Почему ты молчишь? - сказал он, взяв ее за руку.

- Все пытаюсь угадать, как ты к этому отнесешься. Она наконец открыла глаза и смотрела теперь на него внимательно и пытливо, видимо стараясь не пропустить ни одного его движения.

- Знаешь, Саша, я, кажется, могла бы влюбиться, - сказала она наконец, и по голосу ее было слышно, как трудно ей далось это признание.

Саша достал папиросу, тщательно размял ее и закурил.

- Не понимаю, что это значит - могла бы влюбиться? А могла бы и не влюбиться?

- Я сама удивляюсь. Но вот так у меня получилось.

- В этого? - Саша показал на дверь, в которую незадолго перед тем вышел Мезенцев.

Татьяна кивнула.

- А он? - Саша почувствовал, как у него дрогнул голос.

- Потому я, наверное, и могла бы, что он... Очень уж давно меня никто не любил.

- Вот как?

- Да, Сашенька. Меня все время не покидает чувство, будто наши отношения стали тебя тяготить.

- Какие ты глупости говоришь!

- Нет, не глупости. И ты это превосходно знаешь. Но ты добрый, и ты хорошо ко мне относишься и поэтому делаешь вид, что по-прежнему меня любишь.

- А он догадывается... - у Саши пересохло в горле, и он глотнул, прежде чем продолжать, - он догадывается, что ты... что ты к нему... так относишься?

- По-моему, нет. Он очень застенчивый, и я решила... ну, в общем, я решила, если я почувствую, что он мне вправду нравится, сказать сама, первая. Только прежде я хотела поговорить с тобой. Когда ты пришел, я подумала, что надо поговорить сегодня, а потом мне показалось, что ты чем-то расстроен... Ну а потом ты сказал, что ничего серьезного не случилось... И вот...

- Ты же говоришь, что я тебя больше не люблю. От чего же было меня беречь?

- Саша, не надо так со мной говорить, - голос Татьяны звучал обезоруживающе кротко.

- Ладно, не буду. А какие у тебя намерения? Он что, не женат?

- Нет. Он ведь совсем молодой. Только на год старше меня.

- И ты могла бы выйти за него замуж, если бы он тебе это предложил?

- Не знаю... может быть... Знаешь, я устала от наших с тобой сложностей, и мне надоело быть главой семьи, которая состоит из одного человека. И я хочу пожить как все, чтобы обо мне кто-то заботился, хочу возвращаться домой с работы и знать, что меня кто-то ждет... Ты когда-нибудь видел на улице старичков и старушек, которые идут рядом и думают об одном и том же? Так вот я хочу когда-нибудь стать такой старушкой и идти рядом со своим старичком.