Алексей Трешников - Их именами названы корабли науки

М. Е. Острекин, начальник геофизического отдела Арктического института, разделял гипотезу Вейнберга и был сторонником проверки ее непосредственными наблюдениями.

В 1948 году была организована Высокоширотная воздушная экспедиция под названием «Север-2». Первый номер было решено оставить за высокоширотной экспедицией 1937 года, высадившей в районе Северного географического полюса дрейфующую станцию «папанинцев». Заместителем начальника экспедиции «Север-2» был назначен М. Е. Острекин. Решение вопроса о втором магнитном полюсе было не единственной задачей экспедиции. Кроме геомагнитных наблюдений, в программе было изучение воздушных масс, погоды, строения и дрейфа ледяного покрова, строения и циркуляции водных масс подледной гидросферы, глубин дна, донных грунтов, органической жизни в толще воды. В общем, всех сторон природных явлений Центральной Арктики. Метод исследования заключался в следующем: два самолета с научной группой на борту и облегченными приборами совершают посадку на дрейфующую льдину в намеченной точке и выполняют комплекс наблюдений в течение 1–3 суток. После этого перебазируются, или «перепрыгивают», в следующую точку. Этот метод так и стали называть — «метод прыгающих групп». М. М. Сомов был назначен начальником прыгающей группы.

Но прежде чем приступить к работам в Арктическом бассейне, необходимо было разработать портативное легкое снаряжение и научное оборудование, так как самолеты могли брать на борт всего лишь несколько сот килограммов. Пришлось продумывать и порой конструировать самые разные вещи, начиная от палаток и кончая облегченными приборами. Здесь и проявились черты характера, навыки и знания М. М. Сомова. Он был больше склонен к конкретному, чем к абстрактному мышлению. Помню, Сомов часами мог обсуждать с конструктором Ю. К. Алексеевым какую-либо деталь глубоководной океанографической лебедки. Алексеев еще для первой дрейфующей станции сконструировал легкую лебедку, но ручную. Мы знали, каким тяжелым был труд «папанинцев» и «седовцев» при измерении глубин дна океана или при опускании приборов на разные горизонты. Эта изнурительная работа длилась у них сутками. Вот что рассказывал по этому поводу радист папанинской станции Э. Т. Кренкель:

«С первого дня лебедка доставляла нам много хлопот. Груз, приборы и трос при измерении больших глубин весили около 80 кг. Опускали приборы быстро и легко; надо было только внимательно следить и вовремя притормаживать. Но подъем был делом трудным и мучительным: вручную приходилось крутить ручку около 30 часов, сменяя друг друга».

Вечерами и в выходные дни мы осваивали принципы действия лебедки. На крыше самого высокого здания рядом с институтом мы установили стрелу с блоком и экспериментально определяли минимально допустимый вес приборов, при котором тормоз лебедки срабатывал бы автоматически. Вместе с рабочими мастерских института проверяли прочность тросов, уменьшали вес приборов, экономя каждый грамм.

Тут-то Сомов и показал, что не зря в молодости работал токарем по металлу. Обычно его техническое заключение по тому или иному спорному вопросу было авторитетным не только для нас — его коллег и океанологов, но и для рабочих, помогавших готовить и испытывать приборы и оборудование.

Позднее, через много лет, когда в Центральной Арктике комплексные исследования приобрели гораздо больший масштаб, мы с Сомовым убеждались, что основные приемы наблюдений, отработанные в 1948 году в период подготовки экспедиции «Север-2», не претерпели существенных изменений. Хотя, естественно, сами методы исследований и приборы стали более совершенными. А приемы, над которыми Сомов и его товарищи когда-то ломали головы, стали уже обычными.

В научную группу Сомова в 1948 году входили: гидролог П. А. Гордиенко, магнитолог П. К. Сенько, метеоролог В. Г. Канаки, ледоисследователь И. С. Песчанский. Они на самолетах самых опытных полярных летчиков — И. И. Черевичного и И. С. Котова — вылетели в Арктический бассейн и организовали на дрейфующей льдине первую научную базу. И когда наша группа через несколько дней пролетала через эту базу, Сомов и Гордиенко уже смогли поделиться опытом работы с дрейфующей льдины. Несколько дней спустя научная группа Сомова вылетела в точку Северного географического полюса. В группу входили гидролог Гордиенко, магнитологи Острекин и Сенько. Командирами самолетов были И. С. Котов и В. И. Масленников. Первым посадил свой самолет на Северном полюсе И. И. Черевнчный. Его экипаж подготовил полосу на ровной льдине и принял самолеты Котова и Масленникова. Самолет Черевичного улетел. Там, где сходятся земные меридианы, советские исследователи 22 апреля 1948 года впервые основали временный лагерь. Быстро установили полусферические палатки для жилья и отдыха. Здесь планировалось выполнять наблюдения в течение трех дней.

Ровная льдина, на которой совершили посадку самолеты, была толщиной около полутора метров. Это была замерзшая прошлой осенью полынья среди старых льдин. Окружали эту льдину гряды торосов. В стороне от лагеря гидрологи Сомов и Гордиенко взрывом проделали во льду лунку, установили над ней лебедку и накрыли ее палаткой. Прогрев воздух в палатке паяльной лампой, Сомов подвесил грунтовую трубку к тросу и отпустил тормоза барабана лебедки. Барабан вращался со скоростью 1,5 метра в секунду. Сомов иногда подкручивал винт ленточного тормоза, чтобы трос с барабана сматывался с одинаковой скоростью. Необходимо это было для того, чтобы уравновесить вес уходящего в воду тросика. И как только концевой груз лебедки, в данном случае грунтовая трубка, коснется дна, барабан автоматически остановится. Все с нетерпением ожидали этого момента. Пилоты, механики, штурман и корреспондент «Огонька» С. Т. Морозов набились в палатку. Ведь это так интересно — первому узнать точную глубину в точке Северного полюса. Дело в том, что папанинскую станцию высадили в мае 1937 года в нескольких десятках километров от полюса, а первое измерение глубин папанинцы произвели в июне, когда льдина отдреифовала от полюса еще на некоторое расстояние.

Примерно через сорок минут после того, как Сомов опустил грунтовую трубку в лунку, барабан лебедки остановился.

— 4039 метров! — воскликнул Сомов.

— Поздравляем, Мих-Мих! — крикнул Савва Морозов и крепко пожал Сомову и Гордненко руки. Все присоединились к этому поздравлению.

Затем Сомов запустил моторчик лебедки и тросик стал наматываться на барабан. Длинная и скучная это процедура даже на Северном полюсе, и вес зрители постепенно разошлись по своим делам, оставив Сомова и Гордиенко в гидрологической палатке. После того как была вытянута грунтовая трубка и вырезанная ею колонка грунта дна упакована в специальный пенал, гидрологи стали опускать в лунку батометры с глубоководными термометрами для измерения температуры воды на разных глубинах и взятия проб воды для последующего химического анализа. Над Северным полюсом стоял полярный день. Солнце сияло над снегами и торосами, мороз был около 30 °C. Механики осматривали моторы, летчики готовили обед, геофизики Острекин и Сенько тщательно наблюдали за магнитным полем Земли. Все было буднично. Волнение от сознания пребывания на Северном полюсе улеглось. Радист продолжал принимать поздравления от друзей, находящихся в других точках Арктического бассейна.