Епископ Афанасий (Сахаров) - «Какое великое утешение — вера наша!..»

И ревностнейший владыка митр[ополит] Кирилл, в качестве протеста допускавший непосещение сергиевских храмов, — осуждал хуления неразумных ревнителей и говорил, что он сам в случае смертной нужды исповедуется и причастится у Сергиевского священника.

В настоящее время положение церковных дел совершенно не похоже на то, что было при митрополите] Сергии. Митр[ополита] Петра, конечно, нет в живых. Помимо первоиерарха Поместной Русской Церкви, никто из нас, ни миряне, ни священники, ни епископы, не можем быть в общении со Вселенской Церковию. Не признающие своего первоиерарха остаются вне Церкви, от чего да избавит нас ГЪсподь!

Иного первоиерарха, кроме Патр[иарха] Алексия, в Русской Церкви нет. Его признали таковым все восточные патриархи. Его признали все русские иерархи. Не дерзаю уклониться от него я.

Теперь нет поминающих и непоминающих храмов. Тогда можно было в качестве протеста не посещать те храмы, где незаконно наряду с именем законного первоиерарха поминали и его заместителя — не по первоиерархическим правам, а по ведению текущих дел. Теперь везде возносится имя российского первоиерарха Алексия. Может быть, иное в деятельности П[атриарха] Алексия соблазняет, смущает, заставляет ревнителей насторожиться. Но все это не лишает ни его, ни подведомое ему духовенство благодати. Ереси, отцами осужденной, Щатриарх] А[лексий] и его сподвижники не проповедуют, — а по канонам церковным это единственный случай, когда должно прервать общение даже и с патриархом, не дожидаясь суда церковного. Никакой законной высшею иерархической властью Па[триарх] Ал[ексий] не осужден. А я лично мог бы только свидетельствовать против него, если бы это потребовалось, но не могу и не имею права сказать, что он безблагодатный, и что Таинства, совершаемые им и его духовенством, не действительные.

Поэтому, когда в 45–м г., будучи в заключении, я и бывшие со мною иереи, не поминавшие митрополита] С[ергия], узнали об избрании и настоловании Патриарха] Алексия, мы, обсудивши создавшееся положение, согласно решили, что так как, кроме Щатриарха] А[лексия], признанного всеми Вселенскими Патриархами, теперь нет иного законного первоиерарха Русской Поместной Церкви, то нам должно возносить на наших молитвах имя Пат[риарха] А[лексия] — как Патриарха нашего, что я и делаю неопустительно с того дня.

Все то, что в деятельности Патриарха и Патриархии смущает и соблазняет ревностных ревнителей, — все это остается на совести Патриарха, и он за это даст отчет Господу. А из–за смущающего и соблазняющего, что иногда может быть не совсем таким, каким нам кажется, — только из–за этого лишать себя благодати Святых Таинств — страшно.

Не отделяться — а будем усерднее молить Господа о том, чтобы Он умудрил и помог Патриарху Алексию и всем у кормила церковного сущим право правити слово истины[390] и чтобы нас всех Господь наставил так поступать, чтобы совестию не кривить, против единства церковного не погрешать и соблазнов церковных не умножать[391].

Утверждение на Тя надеющихся утверди, Господи, Церковь, юже стяжал еси Честною ТЪоею КрО' вию.

Призываю на вас Божие благословение. Спасайтесь о Господе!

Богомолец Ваш е[пископ] А[фанасий]

День св. ап(остола] Симона Кананита.

23 мая 55 г.

№ 91

Н. С. Фиолетовой

23 июня 1955 г. Тутаев

Милость Божия буди с Вами, родная моя Ниночка!

Благодарю Вас сердечно за Ваши заботы обо мне, за Вашу дорогую для меня посылочку, которую я получил, как Вы желали, 17 июня.

Царство Небесное усопшему. Понимаю хорошо, как тяжело Вам Ваше сиротство. Я уже, кажется, писал Вам, что не скорбеть нам нельзя. Но христиане и в скорбях своих, и в сиротстве своем должны сдерживать себя, растворять свои скорби радостным утешением, что о нас печется Господь, что Он видит наши скорби и жалеет нас больше, чем как могут нас жалеть самые близкие нам люди. Помните, Нто у Бога сирот нет.

Безмерная печаль опасна тем, что она ослабляет Нашу веру в Божие о нас попечение. А без этой веры и Господь нам помочь не сможет. Святые отцы говорят: Господь создал нас без нас, а спасти нас без няс Он не может.

А затем: нельзя же быть такой эгоисткой. Вам тяжело — это верно. Но Володе там лучше, и надо радоваться о нем.

Дела и даже мысли живущих на земле, без сомнения, ведомы усопшим. Они там помнят о нас и заботятся, как заботился о своем брате грешный богач. Просьба его не могла быть удовлетворена только потому, что его живущий на земле брат не захотел бы воспользоваться плодами молитвы своего усопшего брата[392].

Своим унылым настроением не огорчайте любимого Вашего Володю. А затем повторю, что уже, кажется, не раз Вам писал: берегите себя для Верочки…

Очень огорчило меня Ваше сообщение о том, что Верочку, молоденькую девушку, даже девочку, направляют в Казахстан. От всего сердца желаю, чтобы Ваши хлопоты об оставлении ее во Владимире ради больной матери увенчались полным успехом.

От Анны Ивановны[393] из Москвы я получил посылочку. Спасибо, спасибо Вам за заботы обо мне.

Ей я написал о получении ее гостинцев. Только позабыл написать о рясе. Мне сейчас решительно никаких вещей не надо. У меня все необходимое есть. Лишнее только будет обременять. А вдобавок в глубине души таится мысль, — не благословит ли Господь переселиться поближе к родным святыням, к родной могилке. А при переезде лишние вещи — лишняя обуза.

Мое здоровье в общем удовлетворительно. Только всякое движение, всякая, и небольшая, физическая работа утомляет чрезвычайно. Благодарю Бога, что голова у меня свежая. Читаю, пишу, и это не только не утомляет, а как будто освежает. Вот от лени не могу отвыкнуть, — люблю занимать горизонтальное положение.

Господь да хранит Вас и Верочку. Дай Бог ей успешно с отличием закончить все ее занятия и получить работу так, чтобы не надо было разлучаться с мамой.

Призываю на Вас Божие благословение.

Спасайтесь о Господе.

Бодритесь, не унывайте, уповайте на Господа и сами берегите себя.

С любовию благодарный богомолец Ваш е[пископ] А[фанасий] 23 июня 55 г.

№ 92

Неизвестным лицам

1955 г. Тутаев

Милость Божия буди с вами, рабы Божии, скорбящие о скорбях Матери нашей Церкви Православной Российской!

Всем сердцем разделяю скорби ваши и что скажу вам во утешение и во спасение?

Верно то, что я многого не знаю, что знаете вы. Но мне известно и многое такое, что еще не ведомо вам. И все же я не дерзаю изречь резкое слово и сказать, что я порываю всякое общение.