Константин Денисов - Под нами - Чёрное море

С подходом противника к Новороссийску выполнение задач по поддержке войск Новороссийского оборонительного района (НОР) с воздуха возложили на морскую авиационную группу (МАГ), которую возглавил заместитель командующего ВВС флота генерал-майор авиации П. П. Квадэ. Первоначально МАГ НОР имела 112 самолетов и в течение десяти месяцев боев использовала в Геленджике один гидроаэродром и два сухопутных аэродрома (верхний и нижний), но состав ее периодически менялся.

Остальные части ВВС флота базировались на прибрежных временных аэродромах от Агоя и Лазаревской до Абаши. Базировались на них и части 5-й воздушной армии, которые, несмотря на малочисленность, активно поддерживали войска, ведущие бои, в предгорьях Главного Кавказского хребта, где особенно угрожаемым становилось туапсинское направление.

Вспоминается случай, происшедший в середине сентября 1942 года во время тренировочных полетов. Вижу, летят два Ил-2 на расстоянии 800 - 1000 метров один от другого. И сколько ведомому ни подавал сигналы ведущий эволюциями своего самолета (передатчик у него, как потом выяснилось, не работал), чтобы подтянулся, тот упрямо держался на отдалении. Вдруг резкий разворот ведущего и посадка на нашем аэродроме. Вслед за ним сел ведомый. Оба самолета отрулили в сторону от ближайшей стоянки, где и состоялся, как мы определили, крупный мужской разговор. Каково же было наше удивление, когда подошедший ко мне минут через 15 - 20 ведущий оказался женщиной. Она представилась старшим лейтенантом, командиром звена, назвала свою фамилию, которую я, к сожалению, не запомнил.

- В чем причина вашей посадки здесь, откуда и куда летите? - спросил я.

- Получали самолеты в кутаисских авиаремонтных мастерских, а летим в Агой, но вот этот...- Она что-то не очень внятно, но довольно красноречиво пробормотала и сурово посмотрела на стоявшего сзади и будто побитого юного пилота-мужчину.

Все стало ясно. По просьбе ведущей я разрешил им взлет.

Это была моя первая встреча с опытной боевой летчицей-штурмовиком.

Вскоре мы перебазировались на только что вступивший в строй аэродром, где были не только бетонная полоса, но и рулежные дорожки, хорошо оборудованные капониры, командные пункты эскадрилий и полка, землянки для отдыха личного состава. В местных условиях, особенно в поздний осенний и зимний периоды, бетонная полоса на аэродроме стоила очень многого.

Но обстановка и здесь была не из приятных: враг находился всего в 50 - 60 километрах от Сухуми. В Поти, Главной базе Черноморского флота, и в устьях рек Циви и Хоби сосредоточилось много кораблей, и среди них - недостроенные крупные. Цели для противника - заманчивее не придумаешь.

Пополнения самолетами все не было, и нам приказали семью "мигами" наращивать усилия в воздухе 25-го истребительного полка, базировавшегося на аэродроме Мерил и имевшего основной задачей прикрытие с воздуха Главной базы флота.

Получали и другие боевые задачи. Например, в сентябре и начале октября эскадрилья капитана А. А. Шамина произвела много вылетов на разведку в районы Клухорского перевала и Эльбруса. Но данные оказывались весьма скудными, поскольку на лесных и горных тропах трудно обнаружить небольшие группы гитлеровцев или своих бойцов, находящихся в засадах. Эта задача особенно трудновыполнима на самолетах МиГ-3, маломаневренных на малых высотах, а здесь требовалось вести поиск в долинах и ущельях.

Тем не менее были и удачные вылеты. Дважды "миги" не только обнаруживали, но и штурмовали передовые отряды 49-го горнострелкового корпуса противника, захватившие перевал и уже спускавшиеся по южным скатам хребта.

...Наступил октябрь. Мы получили восемь ЛаГГ-3, а затем и десять Як-7 Стало веселее: во всех эскадрильях появились боевые самолеты! В составе теперь полка насчитывалось 25 истребителей, и нас активно стали привлекать к прикрытию Главной базы флота и кораблей в море.

24 октября в полк поступило неожиданное и тем более приятное сообщение: капитану Евграфу Михайловичу Рыжову и мне Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 октября 1942 года присвоено звание Героя Советского Союза.

Очень растрогало, что каждый воин 7-го авиаполка постарался от души поздравить нас и высказать добрые пожелания. Поступили поздравления от Военного совета флота, командующего ВВС флота, индивидуальные и групповые поздравления из различных авиационных частей. Вот содержание поступившей в мой адрес телеграммы, подписанной командиром 6-го гвардейского авиаполка подполковником К. И. Юмашевым и военкомом батальонным комиссаром И. Г. Шевченко: "Этого высокого звания, как и звания гвардейца, Вы удостоены за свои героические подвиги, совершенные в нашем полку. Считаем Вас своим Героем..." Аналогичные послания получил и Евграф Рыжов. В них особо подчеркивалось, что он первым на флоте таранил вражеский самолет.

Спустя два дня в полк прибыли член Военного совета флота контр-адмирал Н. М. Кулаков и командующий ВВС флота генерал-майор авиации В. В. Ермаченков. Мне и Рыжову были вручены орден Ленина и медаль "Золотая Звезда". Многие летчики, инженеры и техники 7-го полка также получили государственные награды, которых были удостоены за подвиги в небе Севастополя, в боях над Керченским и Таманским полуостровами.

Вручение боевых наград завершилось большим праздником в полку, по фронтовым, естественно, понятиям и возможностям. И пусть не покажется странным праздник на фронте, да еще в такой тяжкий для Родины час. Прав поэт, написавший: "После боя сердце просит музыки вдвойне". И перед боем, добавлю, тоже. К нему, а точнее, к ним мы и готовились ежечасно, не забывая об этом далее в минуты торжества...

В районе Поти и прибрежной зоне от Сухуми до Батуми противник пока не проявлял большой активности в воздухе. Используя эту паузу, мы в полку активизировали учебно-боевую подготовку, и понятно почему: истребительным полкам, ведущим нелегкие воздушные бои над Новороссийском и Туапсе, все время требовалось пополнение. Оно и поступало из наших полков, находившихся как бы в тылу. За короткий срок из состава 7-го авиаполка были переданы в 6 гиап семь Як-7 с хорошо обученными летчиками, а вслед за ними - пять ЛаГГ-3 в 25-й полк. Не прошло и месяца, как в 30-й разведывательный полк ушла только что полностью укомплектованная и обученная эскадрилья, также на новых самолетах. Направлялись в части отдельные летчики, командиры звеньев, а позже и командиры эскадрилий, обогащенные новыми знаниями и навыками.

Конечно, было жалко расставаться с обученными бойцами и современными самолетами, все думалось, что вот-вот улечу вместе с ними. И в то же время понимал, что там, куда уходило пополнение, невозможно было по-настоящему, добротно готовить летчиков. Ведь поступавшую к нам молодежь из летных школ приходилось, как правило, переучивать чуть ли не с азов на новых для них типах самолетов, а главное, вводить их в боевой строй, учить воевать на основе уже накопленного нами опыта. В воздухе над аэродромом днем и ночью стоял гул моторов: отрабатывались элементы техники пилотирования, летчики тренировались в ведении воздушного боя и в стрельбе по воздушным мишеням, учились полетам в темное время суток...