Александр Бабийчук - Человек, небо, космос

Захотелось встретиться с Алексеем Павловичем. Он находился на излечении в Центральном научно-исследовательском авиационном госпитале (ЦНИАГ). Попов был рад моему приезду. Мы поговорили о многом.

— Я написал маршалу авиации Вершинину письмо, в котором рекомендовал вас на свое место, — сказал Алексей Павлович. — Он вас хорошо знает по войне. Это облегчит вам работу.

Я поблагодарил Алексея Павловича за веру в мои возможности.

Вскоре меня пригласил к себе новый начальник Главного военно-медицинского управления (ГВМУ) генерал-полковник медицинской службы Е. И. Смирнов. В годы войны я видел его на Южном фронте: он прилетал из Москвы и проводил совещания руководящего состава санитарной службы.

Адъютант провел меня в кабинет Смирнова. Высокий, плотный, с большим лбом, генерал мало изменился за прошедшие годы, теперь он только наголо брил голову.

Смирнов сказал, что помнит меня, в чем я, признаюсь, усомнился. Разговор был неожиданным.

— Как вы посмотрите на то, что вас назначат начальником важного медицинского учреждения, а на должность флагманского врача ВВС мы подберем другого кандидата? — спросил генерал-полковник.

Я знал, что Военный совет ВВС рассматривал не одну мою кандидатуру. У начальника Главного военно-медицинского управления, видимо, были свои соображения в отношении кандидата на должность флагманского врача ВВС. Ответил генералу, как подсказывал долг:

— Ефим Иванович, я уже дал согласие и не считаю возможным брать его обратно.

— Ну что же, неволить не могу, — с холодком произнес Смирнов. — Жаль, что не хотите возглавить рекомендованное учреждение. Работа там интересная. — С этими словами он отпустил меня.

Через несколько дней мне сообщили, что Е. И. Смирнов завизировал представление главнокомандующего ВВС о моем назначении флагманским врачом ВВС. Выписка из приказа поступила в академию. Я сдал дела полковнику медицинской службы А. Ф. Виноградову.[10] Теплое прощание с личным составом медслужбы академии запомнилось на всю жизнь. Много добрых слов в свой адрес выслушал от В. И. Волкова.

Сдав дела, я прибыл в Главный штаб ВВС. В то время, согласно существовавшей штатно-организационной структуре, флагманский врач ВВС подчинялся заместителю главнокомандующего ВВС по боевой подготовке. Им тогда был генерал-лейтенант авиации (ныне маршал авиации) Филипп Александрович Агальцов. В годы войны он командовал авиационным соединением. Я несколько раз встречал его у К. А. Вершинина.

Выше среднего роста, худощавый, с сединой в шевелюре, очень уравновешенный, с негромким голосом, заместитель главнокомандующего ВВС рассказал о характере работы управления боевой подготовки, других управлений и служб Главного штаба ВВС, заметил, что мне необходимо будет побывать в авиагарнизонах.

— Командировки в войска у нас частые. Будете пристраиваться к какой-нибудь группе офицеров и облетаете авиационные части.

Моим заместителем оставался работавший с А. П. Поповым полковник медицинской службы Василий Аверьянович Мефедов. В 1945 году он возглавлял медотдел одной из воздушных армий, участвовавшей в разгроме милитаристской Японии.

Как я упомянул, старшим инспектором медслужбы ВВС был Павел Константинович Быков. Наша встреча была сердечной.

— Поменялись местами в порядке подчиненности, — пошутил Павел Константинович. — Сработаемся, Александр Николаевич?

Я был искренне рад снова работать с П. К. Быковым. Знал, что всегда смогу опереться на него. Не только фронтовая дружба, но и общность взлядов по многим вопросам служебного характера сближала нас.

(Через полтора года Павел Константинович ушел в отставку. В приказе главнокомандующего ВВС были отмечены его большие заслуги. От коллектива управления боевой подготовки и медслужбы ВВС Павлу Константиновичу преподнесли адрес).

Председателем Центральной врачебно-летной комиссии являлся Константин Федорович Бородин, в годы войны — флагманский врач 7-й воздушной армии. И его я хорошо знал.

Я пошел к Вершинину представиться по случаю назначения на должность.

После войны мне лишь дважды (в 1946 и 1947 годах) довелось видеться с бывшим командующим 4-й воздушной армией, ставшим главкомом ВВС.

Годы наложили свой отпечаток на Константина Андреевича. Он погрузнел, в густых волосах появилась седина. Но по-прежнему молодо поблескивали его широко расставленные карие глаза.

— Почему долго не появлялись? Ведь решение Военного совета ВВС состоялось давно, — протянув руку, с улыбкой спросил Вершинин. — Долго шло оформление? — Как и прежде, он не стал тратить время на бессодержательный разговор. Сразу перешел к делу: — Александр Николаевич, мы сейчас проводим большое и важное мероприятие, направленное на повышение безопасности полетов. Речь идет о повышении надежности авиационной техники, ее безотказности. Как вы сами должны понимать, первостепенную роль здесь играет человек с его физическим и нервно-психическим состоянием. Нужно позаботиться о том, чтобы здоровье наших летчиков, инженеров, техников и других офицеров, занятых обеспечением полетов, было бы всегда хорошим. Мы и в годы войны постоянно занимались организацией отдыха летчиков и техников. Идите к генералу Агальцову и члену Военного совета генералу Рытову, они готовят проект соответствующего документа. В нем необходимо предусмотреть пункт об улучшении организации отдыха летного состава. Надо добиться, чтобы санатории и дома отдыха, которые имели ВВС раньше, были нам возвращены. Побывайте у начальника Главного военно-медицинского управления генерала Смирнова и передайте ему, что я хотел бы встретиться с ним по этому вопросу. Когда полностью войдете в курс дела, заходите, подумаем, чем нужно помочь медицинской службе.

Стиль работы Константина Андреевича Вершинина был прежним. Доверие к подчиненным, простота в обращении, ясность в постановке задач, требование активности, личной заинтересованности в деле. На меня это подействовало вдохновляюще.

Я доложил Филиппу Александровичу Агальцову и Андрею Герасимовичу Рытову свои соображения о мероприятиях по улучшению отдыха летного состава.

Через день вместе с Е. И. Смирновым я снова был у главкома ВВС. Вершинин принял начальника Главного военного медицинского управления очень приветливо. С улыбкой, словно в шутку, спросил:

— Что же вы не хотите возвратить авиации санатории и дома отдыха? А летчики на вас надеялись! Генерал не поддержал шутливого тона.

— Я на стороне летчиков, — сказал он сухо. — Вот список того, что мы передадим вам.

— Прекрасно! — Вершинин продолжал улыбаться. Быстро просмотрел список и передал его мне. — Удовлетворяет это вас, Александр Николаевич?