Лия Престина-Шапиро - Словарь запрещенного языка

    До сих пор помню радость соприкосновения с идеями и понятиями еврейского мира, которую я испытывал, листая страницы этой книги. Первые в своей жизни изречения из ТАНАХа и Талмуда я прочел в словаре Шапиро.

    Думаю, я был в то время не единственным самодеятельным преподавателем иврита, который ценил и использовал уникальные возможности этого словаря в целях обучения основам грамматики и морфологии языка. Расположение глагольных основ по гнездовой системе — далеко не всегда принятое в массовых словарях — весьма удобно именно для обучения глагольным ивритским структурам.

    Словарь Феликса Львовича Шапиро стоит в ряду выдающихся явлений современной еврейской культуры, а его автора можно сравнить разве что с Элиэзером Бен-Иегудой, энтузиастом, возродившим иврит — язык, на котором сам Господь говорил с Моше-Рабейиу, — в качестве разговорного языка нашего народа.

                                  Газета «Вести», 1993 г.

СЛОВАРЬ В РОССИИ — БОЛЬШЕ, ЧЕМ СЛОВАРЬ...

                                       Зеэв Гейзель

    Плагиат очевиден, но неведома мне другая фраза, чтобы лучше объяснила, какое значение имел для нас преподавателей иврита в те годы словарь Ф.Шапиро. Чудом изданный и чудом же неуничтоженный, мгновенно разошедшийся в тысячи и тысячи адресов, о которых и не думали в Госкомиздате, — словарь этот родился и жил своей жизныо. Как человеку, была уготована ему своя судьба, и без тени усмешки уточняю: еврейская судьба. Дважды в жизни судьба эта пересеклась с моей...

    Словарь в России — больше, чем словарь. Если это словарь иврита...

    Я помню, когда я увидел этот словарь первый раз. Показали мне его в «нормальной» советской еврейской семье, как главную реликвию. Словарь был завернут в целлофан, а поверх оного — в белую бумагу, так что производил впечатление розового свежеспеленутого младенца. Нижайшая просьба дать мне его на, скажем, месяц домой была не то чтобы отвергнута — с тем же успехом я мог попросить Лувр одолжить мне оригинал картины Матисса, чтобы я повесил ее в своей кухне. Здесь этот словарь не читали — на эту Книгу молились.

    Словарь в России — больше, чем словарь. Если в жизни еврея это первая еврейская книга...

    Прошло время, и я познакомился с другими евреями, для которых словарь Ф.Шапиро был уже не реликвией, а хорошим другом. Были это преподаватели иврита (сейчас надо было бы сказать — «подпольные преподаватели», но, насколько я помню, никто из нас не пользовался тогда этим термином). Называли его за глаза коротко, по фамилии: «У тебя есть Шапиро?», «Проверь по таблице в Шапиро», «Шапиро пишет, что только женский род» и т. д.

    Словарь в России — больше, чем словарь. Для преподавателя иврита в доперестроечные годы — это все...

    И если сегодня я, мои ученики, их ученики, ученики других преподавателей — тех, кто были для меня мэтрами, и тех, для кого мэтром неожиданно оказался я сам — мы здесь, говорим, читаем и пишем на иврите, реализуя заветное «Ам эхад — сафа ахат! Егуди, дабер иврит!» — скажем спасибо и светлой памяти того человека, которого мне не посчастливилось узнать лично — Феликса Львовича Шапиро. Ибо он был первый, кто понял это:

    «Словарь в России — больше, чем словарь...»

МНЕ ПОВЕЗЛО

                                         Сергей Гурвин

    Я начал учить иврит в 1967 году, за несколько месяцев перед Шестидневной войной. Я не любил учить языки и не имел к этому способностей. Вскоре мне принесли самоучитель по ивриту, из Израиля (автор Шломо Кодеш). Я стал его просматривать и понял, что это и есть настоящий еврейский язык, который я хочу учить и знать. Я буквально выучил весь этот самоучитель и даже стал что-то читать сам. Но этого, конечно, было мало.

    Вскоре я познакомился с группой молодых евреев, которые тоже как-то учат иврит или хотят его учить. Это были Лева Каневский, Яша Черный, Иосиф Бегун и многие другие. Мы решили собираться вместе и учить иврит.

    Прошел слух, что в каком-то книжном магазине можно просто так купить прекрасный иврит-русский словарь. Я не поверил, но пошел в этот магазин (кажется, это был магазин академкниги), и действительно там продавался словарь Шапиро. Мне очень повезло, потому что скоро этот словарь полностью исчез из магазинов.

    Трудно представить, как можно было бы учить иврит в Союзе без этого словаря. По-моему, это было бы невозможно. Небольшого количества самоучителей, маленьких словарей и других книг было совершенно недостаточно.

    Я помню, что позже, когда появилось много групп по изучению иврита, словарь Шапиро фотографировался и размножался как самиздат. Еще одна очень важная деталь: в этом словаре была грамматика иврита, очень хорошо написанная проф. Б. Гранде. Я думаю, что даже лучше, чем в учебниках иврита, которые нам привозили из Израиля.

  В общем, вспоминая эти времена, я не понимаю, каким образом в Советском Союзе был издан этот словарь.

    И тираж был довольно значительный, потому что словарь был у многих людей.

    Можно с уверенностью сказать, что вклад этого словаря в возрождение еврейской жизни и в изучение языка иврит в Союзе был огромный.

    В 1972 году мы получили разрешение на выезд в Израиль. Все еврейские книги, в том числе и словарь Шапиро, я раздал приятелям, которые оставались в Москве. Не помню, кому я отдал мой словарь, но уверен, что он там продолжал приносить большую пользу. В Израиле я снова купил себе словарь Шапиро, изданный уже в Израиле. Должен сказать, что до сих пор я продолжаю им пользоваться, несмотря на то, что за годы, прожитые в Израиле, иврит стал для нас родным языком. Наши четверо детей практически не говорят по-русски, и мы с ними разговариваем только на иврите. Тем не менее, когда попадается непонятное слово, я знаю, что самое правильное его значение я всегда найду в словаре Шапиро. Добрая память его автору!

ВСПОМИНАЮ

                                Володя Золотаревский

    Летом 1970 г. я закончил мехмат и по распределению попал в Мосгортранспроект. Это было одним из тех открытых мест, куда еврею можно было попасть. Представителем этой проектной организации был Карл Малкин, усердно уговаривающий евреев пойти к нему, соблазняя библиотечным днем и другими льготами.

    Я думаю, что это он делал сознательно, с определенными намерениями.

    Во время перекуров братья Малкины и Леня Иоффе говорили о языке иврит, обсуждали вопросы, связанные с преподаванием.