Отто Леттов-Форбек - Мои воспоминания о Восточной Африке

Удар у Нарунгомбе имел следствием бездействие противника у Кильвы в течение продолжительного времени, и мы снова вынуждены были обратиться к отдельным партизанскими действиям, которые причиняли неприятелю потери на его тыловых сообщениях, причем патрули обстреливали из кустарника его автомобили и проходящие мимо отряды, а также при благоприятном случае производили штыковые атаки. Я растянул свой фронт дальше в сторону на Михамбия - Ндесса с целью дать теперь своим патрулям более широкую базу для их партизанских действий, а также для того, чтобы обеспечить себя от обходного движения неприятеля с запада и, наконец, облегчить снабжение продовольствием. В богатой стране Ндесса появлялись многочисленные летчики, против бомб которых мы были беззащитны, и в результате у нас были случаи нескольких тяжелых ранений. По воздушной разведке можно было заключить о повышенном интересе неприятеля к этому району; скоро было обнаружено обходное движение еще глубже на запад.

Хотя наши боевые патрули работали так удачно, что иногда целые роты неприятеля обращались в бегство с тяжелыми для них потерями, противник все время пытался вести разведку. Он почти не скрывал своего намерения осуществлять разведку при помощи парламентеров. Я вспоминаю один случай, когда парламентер подошел к тыльной части нашего лагеря через кустарник; таким образом, он умышленно пересек все дороги, ведшие к нашему расположению. Ввиду приближения неприятеля сбор продовольствия, запасы которого постепенно истощались, становился все труднее. Мы не могли помешать тому, что наши беззащитные фуражиры и охотничьи команды, которые направлялись далеко во все стороны, выдавались неприятелю туземцами и затем настигались англичанами врасплох.

Вскоре южнее Михамбии некоторые деревни были внезапно покинуты туземцами. С давних пор это явление было для меня верным признаком, что туда предполагает двинуться неприятель. Наше продовольственное положение исключало возможность содержать продолжительное время такое большое количество войск в районе Михамбия-Ндесса. Очищение этой области становилось неизбежным; в то же время неприятель со значительными силами развивал усиленную деятельность на фронте генерала Вале, западнее Линди. Поэтому я решил перейти с несколькими ротами от Ндессы к генералу Вале с тем, чтобы достигнуть того, что не удалось при Нарунгомбе, а именно - решительного частного успеха неожиданным усилением наших частей. Во всяком случае, войска генерала О'Гради попали 8 августа в очень тяжелое положение. При этом один индусский полк, ворвавшись через незанятый промежуток между двумя сильными немецкими опорными пунктами, был атакован и почти полностью уничтожен нашими расположенными сзади резервами. При преследовании в наши руки попало много ценного материала. Но неприятель вновь, спустя несколько дней, повторил атаку, и генерал Вале отошел перед его сильными обходящими отрядами к Нарунджу и на горы, лежащие на одной линии с Нарунджу, южнее реки Лукуледи.

Капитан Кель был оставлен на месте с 6 ротами и одной батареей; сам же я, с четырьмя ротами и двумя горными орудиями, перешел реку Мбемкуру, ниже Нахунгу, и двинулся затем через плоскогорье Муэра к миссионерской станции Намупа. Тамошний управляющий угостил нас, между прочим, мухобо (вид полевых овощей со съедобными корнями), который был приготовлен, как картофель, и пополнил убывающие продовольственные запасы наших европейцев бананами и другими фруктами своих обширных садов.

При плохой дождливой погоде мы заняли с ранее прибывшими ротами лагерь при Ниенгеди большой дороги Ниангао-Линди сзади отряда Вале. Я немедленно отправился к последнему для ознакомления с обстановкой. Здесь, совсем близко друг против друга, стояли войска - посреди почти непроходимой местности, густо заросшей и перерезанной лощинами; в низинах же встречались многочисленные глубокие болота. Наши войска работали над стрелковыми окопами полного профиля, которые были прикрыты с фронта засеками. Из семи рог, имевшихся в распоряжении генерала Вале, только наиболее слабые пять стояли у Нарунджу, две же остальные - на горе Кухо, на южном берегу реки Лукуледи. Ввиду опасности неожиданного нападения на наши слабые силы у Нарунджу, я распорядился об их усилении ротами горы Кухо, а на эту гору направил две из числа прибывших со мной рот. Уже на следующий день, 18 августа 1917 года, неприятель атаковал Нарунджу. Кроме капитана Либермана, с горы Кухо подошли также обе другие роты, прибывшие со мной. Я еще и сейчас вижу аскари третьей роты, которые прибыли в Нарунджу после форсированного марша до наступления темноты и слышу их радостные оклики, так как они рассчитывали еще раз основательно разбить неприятеля.

Но наше наступление в обхват правого неприятельского фланга привело только к оттеснению его назад; кустарник был слишком густым. Темнота еще больше затрудняла управление боем, и не может быть никакого сомнения, что при передвижениях в пересеченной местности наши части не раз обстреливали друг друга, так как отличить противника от своих было теперь едва ли возможно. Так, например, когда я в полнейшей темноте услышал перед собой в кустарнике громкие голоса, то счел, что они принадлежат нашему обходному отряду, который совершенно отбросил неприятеля. Только спустя продолжительное время выяснилось, что это был противник, и скоро можно было услышать шум от его фортификационных работ. Точное выяснение места расположения неприятельских позиций имело для нас то значение, что мы могли взять его под обстрел 10,5-см орудия отряда Вале. Это было проделано с успехом; во всяком случае на следующий день неприятель очистил свою позицию и отступил.

Решительный успех, к которому мы стремились, не был достигнут, да и нельзя было на него рассчитывать из-за трудных местных условий, а также потому, что во время боя 18 августа мы обнаружили свои силы и, таким образом, лишились выгод внезапного нападения. Я должен был опять довольствоваться оборонительными действиями. Продолжительная стоянка в этой богатой местности не представляла никаких затруднений в отношении продовольствия. Войска редко довольствовались столь хорошо, как в районе Линди. Обширные поля сладкого картофеля и мухобо простирались так далеко, насколько можно было охватить взглядом. Многочисленные арабские плантации указывали на богатство и древнюю культуру страны. Итак, мы устроились по-домашнему, и если ружейные пули и залетали часто в наш лагерь, а летчики сбрасывали свои бомбы, то они едва ли вредили нам. После долгого перерыва зубной врач возобновил свою работу, в которой мы так нуждались, и открыл свой кабинет в европейском доме. Однажды он как раз занимался с больным, когда в комнату ударила граната. При произведенном обследовании помещения оказалось, что плантатор хранил свои запасы динамита именно в этой комнате. К счастью, граната в них не попала, иначе зубной врач и больной были бы навсегда избавлены от всякой зубной боли.