Геннадий Ананьев - Котовский

- Коней покормите. Передышку им дать нужно.

Затянулась та передышка до самого вечера. Как выяснилось, с письмом Матюхин оставил четырех командиров дивизионов, но те, как только Матюхин уехал из деревни, тоже решили особенно не рисковать. Укрылись в глубокой лощине в километре за селом, и Котовский весь день вел с ними переговоры через представителей Союза трудового крестьянства. Лишь на исходе дня пришло долго-ладанное согласие передать письмо. Но условие: за письмом должны приехать только Фролов и Эктов.

- Они сказали, - передал предупреждение бандитов посыльный, - если больше приедут, уйдут в лес.

Ну что же, еще раз (какой по счету?) придется испытать судьбу.

За селом, в поле, Котовский предупредил Эктова:

- Вы понимаете, стоит вам попытаться бежать или разоблачить меня, я тут же расстреляю вас.

Эктов промолчал.

Пересекли поле. Вот и лощина. Вся в густом мелколесье. Разве отыщешь здесь бандитскую четверку? А она наверняка видит их отлично. Может, на прицел уже взяла.

- Держитесь рядом, - приказал Котовский Эктову и направил коня в лощину, но тут же натянул поводья - бандиты сами выехали навстречу. Вооружены они были до зубов, не для дружеской беседы подготовились.

Но обменялись паролями, оглядели испытующе друг друга и тронулись в обратный путь. И как ни хотелось Котовскому поскорее выяснить, что задумал Матюхин, с расспросами не стал спешить, письмо тоже не распечатал. Сделал это только в доме.

Иван Матюхин приглашал повстанцев-казаков в лес. Выскочили из леса, погуляли по селам и деревням, пожгли, пограбили, поубивали и вновь укрылись в густом, с непроходимыми болотами лесу. Лучшего и не пожелать войсковому старшине со своими полками. Но бригаду Котовского это совершенно не устраивало. Бандиты лес знают куда лучше, и, если схватка произойдет в нем, трудно сказать, кто победит.

- Да, трусоват Матюхин, - усмехнулся Котовский, кивнув в сторону Эктова. - А утверждали - герой. Последнее письмо напишу - пусть решает. Уйдем иначе на Дон. Бить большевиков нужно, а не по лесам прятаться! Да и несподручно моим тачанкам боевым в лесу. Обоз тоже не бросишь…

С письмом, которое подписали Котовский и Эктов, поедали к Матюхину комиссара полка Захарова и командира взвода Симонова. Сопровождал их один из четырех бандитов.

Теперь оставалось одно - ждать за столом, уставленным самогонкой и закусками, слушать пьяные откровения бандитов.

Уже двенадцать часов ночи, а посланцы еще не вернулись из своей опасной поездки. Котовский встревожен, но старается спрятать свое беспокойство. Нужно быть очень осторожным, чтобы каким-нибудь случайны»! словом не выдать себя.

В три часа ночи посланцы вернулись с ответом Ивана Матюхина. В нем сообщалось, что 14-й и 16-й бандитские полки во главе с командованием и политотделом под командой самого Ивана Матюхина стоят от села в двух верстах и что Матюхин требует, чтобы Фролов явился к нему для личных переговоров только с Эктовым.

Оседлав Орлика, Котовский поехал к Ивану Матюхину с Эктовым и двумя товарищами, отвозившими второе письмо.

…Из темноты выскочила группа всадников, около пятидесяти человек. Они стали радостно пожимать руки Эктову, а затем пригласили ехать дальше. Вот наконец большая группа всадников, вытянутая колонной по шесть. Перед колонной небольшая кучка главарей во главе с Матюхиным.

Подъехав к Матюхину, Котовский жмет крепко ему руку и начинает упрекать в том, что он теряет дорогое время на пустые разговоры вместо того, чтобы бороться против красных частей. Затем резко поворачивает лошадь и приглашает следовать за собой. Раздается команда: «Справа по три, шагом марш!» - и банда трогается.

Матгохин и Котовский поехали рядом. За ними, в нескольких шагах, двигалась вся верхушка матюхинской банды. Григорий Иванович бросает быстрый взгляд на Эктова, у того на лице выражение мучительной внутренней борьбы. «Нужно напомнить о предупреждении», - решает Котовский и сильно нажимает его ногу. А палец правой руки, которая сжимает в кармане рукоятку нагана, невольно ложится на спусковой крючок.

Нервное напряжение огромно, но силой воли держит себя Котовский в руках и ведет спокойный разговор. Раздается наконец окрик одной из выставленных бригадой застав: «Стой! Кто едет?»

Деревня вся оцеплена заслонами фроловцев, и Иван Матюхин, узнав о том, что сквозь них не пролетит ни одна муха, не то что красные части, отдает распоряжение разместиться своим бандитам по домам. А командиры л политработники следуют за Котовским к штабу повстанческого отряда казаков.

У штаба - полуэскадрон станичников. С неподдельной радостью встречают они своего атамана. Живого и здорового, в окружении «дорогих» гостей.

Налиты и выпиты стаканы, налиты еще и еще. Пора открывать совещание. Котовский встает:

- Слово члену ЦК партии левых эсеров…

Поднимается Борисов, расправляет листки и, немного волнуясь, начинает читать резолюцию «всероссийского повстанческого съезда». Трескуче-красивый набор слоя. Написана резолюция перед первой поездкой в Кобылинку Котовским и Борисовым. Но в этой трескучести была заложена мысль о необходимости отказа вооруженной борьбы с Советской властью. Написано это было для того, чтобы вызвать бандитов на спор, а в ходе спора выведать, где укрылся Антонов, не осталась ли в лесах часть матюхинских полков.

И хитрость удалась. Матюхин начал с возмущением отвергать подполье и заявил, что ближайшая задача его полков свергнуть Советскую власть.

А Борисов подливает масла в огонь, и спор разгорается. Вскоре становится ясно: Антонов укрылся так, что сами бандиты не знают где, а на первую роль в мятеже теперь претендует Матюхин. Все полки его в деревне. В лесу никого не осталось.

А в окна уже пробивается утренний свет, и Котовский решает: «Пора кончать». Слово он предоставляет своему земляку Гарри, представителю Махно, по внешности типичному махновцу и хорошему оратору.

Затаив дыхание слушают бандиты смачный рассказ о «геройствах» махновцев. Родная стихия - насилие, грабеж, садизм.

- Сегодня выступаю! - кричит Матюхин. - Сегодня!

И Котовский, словно тоже охмеленный призывными речами, встает, вынимает из кармана наган и стучит им о стол, призывая к вниманию. Это сигнал. Руки котовцев на рукоятках револьверов. Вот он - решающий миг.

- Долой комедию! Расстрелять эту сволочь! - крикнул Котовский и вскинул наган.

«У всех бандитов страшный перелом, - вспоминал позже Котовский, - переход от радости к безумному ужасу, особенно охватывает он Матюхина, человека-зверя, выкручивавшего собственноручно красноармейцам головы. В ужасе он закидывает назад голову и закрывает ее обеими руками. Я хочу убить его, но новый наган дает подряд три осечки. В это время раздается залп со стороны моих командиров, и несколько убитых бандитов падают на пол. Я бросаю наган, отскакиваю к стене и начинаю отстегивать свой маузер. Из-под стола, где успел спрятаться один из бандитских комиссаров, раздается выстрел, и пуля раздробляет мне правую руку у плеча».