Виталий Кривенко - Дембельский аккорд

— Одного я забираю, а один вам останется, это вам за проявленную инициативу. Пастуха не трогайте. Гараев, ты понял, что я сказал?

— А че сразу Гараев? — возмутился Хасан.

— Заткнись, и не выводи меня. Я еще раз повторяю для долбое-ов, пастуха не трогать. Гараев, ты меня понял?

— Да понял я все, — огрызнулся Хасан.

— Ну вот и молодец, а сейчас забирайте своего барана и валите на блок. Нурлан, проследи за этим долбаем, чтоб он пастуха не трогал, а то я этого придурка знаю, — сказал напоследок ротный и показал Петрухе двигать вперед.

Петруха, показав нам язык, нырнул в люк, и они тоже укатили, не забыв между тем прихватить по пути третьего барана.

— Молодец, Хасан, всем угодил, кроме чабана, но он не в счет, — сказал Туркмен, хлопая Хасана по плечу.

— Ну че, так и будем здесь стоять? Пошли, заберем этого дохлого барана, которого нам оставили шакалы и сваливаем отсюда, — предложил я.

— У сука! — замахнулся Хасан на чабана, и мы пошли за бараном.

Чабан шел молча за нами. Мы подошли к барану, отара в это время давно уже стояла у реки и бараны, толпясь у берега, утоляли жажду. Хасан, поглядев на убитого барана, сказал:

— Комбат сука, двух живых захапал, ротный из двух оставшихся выбрал барана пожирнее и поцелее, а этот — самый задроченный и размоченный — остался нам, и все из-за этого урода.

Хасан со злостью посмотрел вслед уходящему пастуху, который, постоянно оглядываясь, спешно перебирал ногами, направляясь к отаре.

— А чего тебе не нравится? Хороший жирный баран, правда, ты ему кишки разворотил, а так, я бы не сказал, что он такой уж задроченный, — сделал я заключение, разглядывая барана.

— Да нормальный баран, давай, хватаем его и потащили, — сказал Туркмен и, наклонившись, схватил барана за заднюю ногу.

Хасан взялся за переднюю, и они потащили барана к блоку, а я пошел за ними.

— Юра, на, забери наши стволы, болтаются и мешают тащить, один хрен порожняком идешь, — обратился ко мне Хасан.

Хасан с Туркменом остановились и, положив барана на землю, сняли автоматы.

— Ни хрена блин, тяжелая туша, килограмм за пятьдесят потянет, — ляпнул Хасан, вытирая пот со лба.

— А ты боялся, что тебе мяса не хватит, половина еще пропадет, — сказал я, подойдя к ним.

— Не пропадет, будет лишнее — отдадим на блок взводного, — предложил Туркмен.

— Х-й вот этому взводному, — возмутился Хасан.

— Там не один только взводный, так что не жмись, — сказал Туркмен и добавил: — Ну пошли давай, время идет а я жрать хочу.

Я забрал автоматы и повесил их на плечо, после чего мы продолжили путь дальше.

Подходя к блоку, мы увидели, как навстречу нам вышел Урал. Увидев барана, он расплылся в довольной улыбке.

— О, Татарин появился, а довольный какой, он чует мясо за километр, — сказал я.

— А че стреляли? — крикнул нам Урал.

— Саид, почему седло в говне? Стреляли! — подколол я Урала.

— Че, комбат приезжал, да? — опять спросил Урал.

— И комбат приезжал, и ротный приезжал, всех баранов разобрали и свалили, — ответил Хасан.

— Пи-ды вам не дали?

— Говорят же тебе, баранами откупились. Дрова готовьте с Сапогом, барана жарить будем, Хасан сейчас нам его разделает, — сказал я Уралу.

— Какой базар, все будет на мази! — воскликнул Урал.

— Я сейчас вам такое блюдо забацаю из этого мяса, пальцы проглотите, главное разделать эту тушу, а дальше дело техники, — воскликнул Хасан с довольным видом.

— Сейчас бы кишмишовки к такому обеду, или браги накрайняк, — сказал я вздохнув.

— Неплохо бы, да нету, — добавил Туркмен с сожалением.

Хасан в это время приспосабливал барана к разделке. Он подвешивал его за ноги к передку БТРа, и был полностью увлечен этим делом, напевая чего-то себе под нос, а Сапог рыл яму под бараном, чтоб потом закопать в ней кишки. Урал готовил дрова, разбирая ящики из-под боеприпасов. Я взялся разжигать костер, чтоб вскипятить воду для чая, а Туркмен сидел возле переднего колеса и о чем-то думал.

— Слушай, Туркмен, есть идея, — оторвал я Туркмена от мыслей.

— Ну, говори.

— Залезь на волну, пробей, у кого бухалово есть, поменяем на мясо или на чай.

— Да ну Юра, ты че? Блоки стоят друг от друга на полкилометра. Кто пойдет?

— А зачем ходить, съездишь.

— Кто — я?

— Ну, хочешь, я смотаюсь.

— Спалят же.

— Да ты придумай чего-нибудь, ну давай я скажу, что пулемет у меня заклинило и надо в ремроту сгонять. Ты че, не знаешь, как шакалам по ушам проехать?

— Ну х-й с ним, попробую, а то действительно, такая хавка и без пойла, — сказал Туркмен подымаясь.

— На Грека блок попробуй пробиться, и с ним побазарить, у него наверняка есть.

— С Греком сам базарить будешь, вы же с ним корешитесь.

— Позовешь, если они на связи будут, я сам побазарю.

Туркмен запрыгнул в люк, а я продолжил дальше готовить чай. Время шло к обеду, солнце висело над головой, и жара стояла невыносимая, да еще костер рядом, хотя было непонятно, откуда больше палит, или сверху от солнца, или от костра напротив.

Я вскипятил чай, кинул в котелок заварки и потушил костер, потом сел перекурить в тень от БТРа. Хасан в это время снял шкуру с барана и вынимал из него внутренности; Урал, наломав дров крутился возле Хасана и давал ему советы.

— Печень, сердце, легкие оставляй, заделаем каордак, — говорил Урал Хасану.

— Какой еще камурдак? — спросил Хасан.

— Это вареные внутренности, каордак называются.

— Да пошел ты нах-й со своим кардаком, я сам знаю, что делать с бараном.

Я подошел к ним и стал смотреть, как Хасан орудует ножом, у него был дукановский нож-складешок, хороший нож, ручной работы. Видно было, что Хасан не новичок в разделке баранов, орудовал он быстро и ладно.

— О, уже мухи появились. Откуда только эти суки берутся? Вроде не было их, и вдруг появились, — удивился я.

— Жрать тоже хотят, — ответил Урал.

— Нет, я понимаю, что они жрать хотят, но ведь нет вокруг поблизости ничего, ни кишлаков, ни помоек. Откуда они берутся?

В это время из люка вылез Туркмен.

— Ну че, пробил что ни будь? — спросил я Туркмена.

— У танкистов есть кишмишовка, и брага тоже есть, они согласны обменять на мясо.

— Во заеб-сь! А где они стоят? — спросил я обрадовавшись.

— Далеко, ехать надо.

— Ну так поехали, какой базар, — сказал я и обратился к Хасану: — Тебе еще долго?

— Да нет, ху-ня осталась, сейчас потащим мыть в арык.

— Я сам смотаюсь, если что, скажу — движок барахлит, в ремроту еду за деталью, да, в общем, найду, что сказать. Мяса мне отрежьте.