Александр Маргелов - Десантник № 1 генерал армии Маргелов

Командир роты 144-го гвардейского полка гвардии старший лейтенант Любим Николаевич Ефременко вспоминает:

«При подходе к городу наш духовой оркестр заиграл марш «Прощание славянки». Гвардейцы подтянулись, стройно зашагали в ногу. А день выдался на славу — солнечный и теплый. Все население города высыпало на улицы и со слезами радости на глазах хлебом и солью встречало по славянскому обычаю своих братьев-освободителей. Горожане дарили нашим воинам цветы, угощали фруктами, вином, закусками. Эту встречу невозможно забыть! Если кто-то найдет фотографии тех времен — посмотрите, с какой радостью и нежностью встречал нашу армию югославский народ. Идешь по городу, а к тебе бегут с поцелуями, цветами, выпивкой, закуской. Со слезами просят зайти в дом, чтобы в доме остался хотя бы дух воина-освободителя».

В этом городе гвардии старшему лейтенанту Ефременко Любиму выпало интересное приключение, из тех, что вполне могли бы стать сюжетом комедийного фильма или веселого водевиля. Сам Любим был молод и красив, любил и умел петь песни, особенно народные украинские, обладал большим чувством юмора и был очень общителен, честен и справедлив. При этом никогда не прятался за спины своих бойцов, находясь всегда впереди За это его любили не только бойцы и офицеры его возраста, но и старшие начальники, которые старались уберечь молодого боевого командира от опасных заданий. Любил его и командир дивизии — боевой генерал Маргелов.

Так вот, прибыв в город Бела-Церква, все части наших дивизий выстроились по полкам, на площади появились генералы, командующие фронтами Ф.И. Толбухин и Р.Я. Малиновский. С югославской стороны ждали Тито, но он в это время был в Москве. Зато был начальник Генерального штаба Югославской армии, были командующие партизанскими корпусами и дивизиями. После короткого митинга, на котором выступили командующий 2-м Украинским фронтом и начальник Генерального штаба, всех развели по домам, строго приказав по квартирам и по улицам не ходить, сдать оружие командирам отделений и быть внимательными с местным населением.

Добравшись до дома, который подобрал старшина, старший лейтенант Ефременко, сняв с себя грязные сапоги, галифе и гимнастерку, умылся и бухнулся в постель — сказалось страшное напряжение последних бессонных дней. Старшину, который пошел топить баню, попросил не будить его и дать поспать хотя бы два-три часа. Но не суждено ему было отоспаться. Только Любим заснул, прибегает ординарец и по приказу командира полка начинает его будить. Не добудившись, он доложил командиру полка, что командир роты пришел из тыла врага и спит как убитый. Чуть позже прибежал старшина, растолкал своего ротного и сообщил, что его ждет на телефоне командир полка — «Батя» Лубенченко. Едва натянув галифе, босиком и без гимнастерки помчался ротный к телефону, доложился по всей форме: «Командир пулеметной роты гвардии старший лейтенант Ефременко на проводе!» А Андрей Григорьевич Лубенченко ему передает приказ: «К 17.00 явиться в поселок на южном склоне Карпат со стороны Югославии на бал».

Услышав этот немыслимый в военное время приказ, старший лейтенант стал умолять послать кого-нибудь другого, кто уже успел отдохнуть, но командир полка ответил, что уже просил комдива заменить его, ибо многие мечтают попасть на этот бал, но тот ни в какую — только Ефременко. Вдруг Батя его спросил: «Ты встречался в тылу с югославскими партизанами?» — и, услышав положительный ответ, добавил: «Немедленно одевайся, сейчас придет машина и доставит тебя в штаб дивизии». Не успел Любим одеться, как пришла машина, и он во всем грязном прибыл в штаб. Первым, кого он встретил, был начальник штаба дивизии полковник Шубин Валерий Федорович, который пожал ротному руку, поблагодарил за операцию и сказал, что комдив требует, чтобы на балу был именно Ефременко.

Начальник штаба позвонил на склад и приказал выдать старшему лейтенанту новое обмундирование и сапоги из НЗ. Любим быстро поехал на склад, переоделся, побрил пушок над губой и вернулся в штаб дивизии, где ему дополнительно выдали пачку папирос «Казбек» и носовой платок. Перед отъездом на бал командир дивизии генерал Маргелов к 18.00 собрал молодых офицеров и провел инструктаж, как себя вести на балу, приказав, в том числе, не целовать руки женщинам.

Целая вереница машин двинулась в город. В последнем «Виллисе» ехал наш невольник. Подъехали к зданию с колоннами, въехали наверх на площадку — у дверей стоят часовые и лакей с пикой, на верху которой пучок разноцветных лент. В здание вела широкая лестница, которая справа и слева на уровне второго этажа заканчивалась широкими площадками, заполненными дамами и девушками. На первом этаже под площадками — раздевалки, где сдают головные уборы и личное ор 29 октября части дивизии вели наступательный бой, в ходе которого прорвали оборону противника, и с боями продвинулись на 13 километров. Особенно отличился в этих боях 149-й гвардейский стрелковый полк. Командир полка гвардии подполковник Тюрин получил донесение разведки о том, что в лесу находится штаб 23-й венгерской пехотной дивизии. Командир полка приказал окружить лес и захватить штаб противника. В ходе короткого боя штаб 23-й пехотной дивизии был захвачен, в плен было взято 300 человек во главе с полковником. Мадьяры бросили на выручку штаба крупные силы и окружили полк. Личный состав полка стойко сражался, отбивая контратаки, и охранял пленных до подхода подкрепления.

В ходе боев сдался в плен нашим бойцам командир взвода 54-го пехотного полка 23-й пехотной дивизии венгерский младший лейтенант А.Д. Баран, который привел в расположение нашей дивизии 33 солдата, по пути к нему присоединились еще 23 венгерских солдата.

Гвардейцы-артиллеристы капитана Бондаря дважды отбивали контратаки пехоты и танков противника. До последнего снаряда дрались артиллеристы у своих орудий. Когда вышли все боеприпасы, гвардейцы взяли в руки гранаты, карабины и автоматы, продолжая бить немцев и мадьяр.

Смертью храбрых у своего орудия пал наводчик 144-го гвардейского стрелкового полка гвардии рядовой А.А. Сорокин. 27 октября он в бою у станции Галамбош из орудия подбил танк и уничтожил до 20 солдат противника, а когда кончились снаряды, гвардеец, уже будучи тяжело раненным и оставшись один, гранатами и в рукопашной схватке отражал атаки немцев и не сдал орудие в руки врага. Указом Президиума Верховного Совета СССР наводчику Сорокину Андрею Алексеевичу присвоено звание Героя Советского Союза. Героя похоронили в венгерской деревушке Ясен Тласло. Его имя навечно занесено в списки части.

Противник отходил на Будапешт, прикрываясь мелкими группами. 144-й гвардейский полк, продолжая преследовать противника, вышел на рубеж населенного пункта Илле, где встретился с крупными силами пехоты и танков неприятеля.