Степан Бардин - И штатские надели шинели

11

Вечер в клубе утомил меня, и я сразу отправился в свою маленькую комнатку, в которой работал и жил. Она, конечно, не отапливалась, и в ней был жуткий холод. Поэтому сверх ватного одеяла я набросил на себя овчинную шубу и плащ-накидку. Лег и тут же уснул. Проснулся рано, еще до рассвета, бодрым и отдохнувшим. Да и настроение было приподнятое. Нас, политработников, всегда радовала удачно проведенная политбеседа с бойцами. А тут была не просто беседа, а настоящий интернациональный вечер, скрепивший узы братской дружбы в борьбе с ненавистным врагом.

Только собрался встать, как услышал свист снаряда и в то же мгновение почувствовал такой удар в стену, что дом "заходил ходуном". Взрывной волной вырвало раму, зазвенели разбитые стекла, посыпались куски кирпича...

Снаряд угодил в стену дома чуть выше окна моей комнаты. Сколько раз я висел на волоске от смерти. Был на волоске от нее и сейчас. Но всегда ли "счастье" будет охранять меня, ходить за мной по пятам?

Утренний снаряд еще и еще раз напомнил, что враг не унимается, что его можно угомонить лишь ответными ударами и в конечном счете полным разгромом. И такой час близился. Понимали это не только мы, но и фашисты.

Очень хорошо в те дни выразил наши чувства поэт Вадим Шефнер, работавший в то время в одной из армейских газет)

Мой город непреклонен и спокоен,

Не ослеплен слезами взор сухой.

Он темными глазницами пробоин

На запад смотрит в ярости глухой.

Он гордо ждет назначенного срока,

Чтоб, все сметая на своем пути,

Внезапно, справедливо и жестоко

Все счеты с неприятелем свести.

Да, об этом дне мечтали мы все. И не только мечтали, но и действовали, настойчиво уничтожая врага, заставляя глубоко зарываться в землю, прятаться в бетонных укрытиях.

Никогда мы не чувствовали себя так уверенными в победе, как в зимние дни 1942-1943 годов, обороняя один из важнейших участков фронта на юге Ленинграда. Советские войска перешли к решительным действиям на многих фронтах. Добивалась под Сталинградом армия Паулюса. Настал черед и под Ленинградом.

Мы с огромным волнением услышали и увидели, как 12 января 1943 года в 9 часов 30 минут - более чем за два часа до сигнала в атаку - дрогнула земля от громового удара артиллерии двух фронтов - Ленинградского и Волховского, а также Краснознаменного Балтийского флота. Шквал снарядов, выпущенных из четырех тысяч пятиста орудий и минометов, разрезал полумрак северного зимнего утра. Левый берег Невы, где они падали, был в сплошном огне разрывов. Стоял несмолкаемый гул. Всесокрушающий артиллерийский огонь потряс врага.

В 11 часов 50 минут наши войска ринулись на прорыв блокады. С плацдарма в районе Невской Дубровки перешли в атаку полки 45-й гвардейской стрелковой дивизии. Левее из траншей правого берега ринулась пехота 268-й дивизии. На Марьино перемахнули Неву за 6-8 минут. На Шлиссельбург наступала 86-я дивизия. Словно на крыльях, устремились вперед бойцы морской бригады.

- Вперед, за Ленинград! - неслось по цепям атакующих.

Наступление было настолько стремительным, что через полчаса наши бойцы полностью овладели вражескими траншеями, тянувшимися вдоль левого берега Невы. Вслед за пехотой двинулись и танки. Летчики прикрывали наступающие войска с воздуха.

Скоро огненный шквал уже бушевал в глубине вражеской обороны. Фашисты предпринимали отчаянные попытки, чтобы помешать соединению Ленинградского и Волховского фронтов. Но безуспешно. 18 января их историческая встреча состоялась. А на следующий день Совинформбюро сообщило: "Блокада Ленинграда прорвана!" В результате семидневных ожесточенных боев войска Ленинградского и Волховского фронтов, прорвав вражескую оборону южнее Ладожского озера, разгромили до семи пехотных дивизии фашистов. В этих боях наши войска сокрушили рекламируемый гитлеровцами миф о неприступности их укреплений. Фашисты только убитыми потеряли 13 тысяч солдат и офицеров. Было взято в плен свыше 1200 гитлеровцев, уничтожено 250 орудий и 300 минометов, разрушено 800 укрепленных оборонительных сооружений и сбито не менее 100 вражеских самолетов.

Наши войска заняли Шлиссельбург, Марьино, Московскую Дубровку, Липки, ряд рабочих поселков, станции Синявино и Подгорная.

Прорыв блокады - большое историческое событие.

С этого дня начался новый этап героической эпопеи Ленинграда: сражение за полное его освобождение от вражеской осады, завершившееся разгромом гитлеровцев у стен великого города.

Лениградцы восторженно встретили весть о прорыве блокады. Все поздравляли друг друга с большим праздником. Люди обнимались и плакали от счастья.

Все дни и недели, предшествовавшие прорыву, ленинградцы жили ожиданием этого события. Когда началась битва на берегах Невы и в районе Шлиссельбурга, население города с затаенным дыханием ожидало известий с фронта, всем сердцем чувствуя, что долгожданный час освобождения приближается.

Все напряжение многомесячной блокады разрешилось в едином порыве. Победный час настал. Город-герой разорвал путы коричневых маньяков. В развалинах лежали хваленые доты и дзоты гитлеровцев, а их трупы сотнями и тысячами валялись на снегу. Еще недавно они надеялись покорить Ленинград. Бойцы Ленинградского и Волховского фронтов соединились на болотистых полях Синявина, ворвались в старую крепость Шлиссельбург, и на его башне взвилось наше знамя.

Так потерпела крах мечта Гитлера стереть Ленинград с лица земли. А ведь в сорок первом году в одном из своих приказов он сулил: "Сначала мы блокируем Ленинград (герметически), если возможно, артиллерией и авиацией. Когда террор и голод сделают свое дело, откроем отдельные ворота и выпустим безоружных людей. Остатки гарнизона крепости останутся там на зиму. Весной мы проникнем в город... вывезем все, что осталось живое, в глубь России или возьмем в плен, сравняем Ленинград с землей и передадим район севернее Невы финнам".

Ленинград, конечно, пережил многое. Ему пришлось перенести всю жестокость блокады, голод и холод, испытать бомбежки и неоднократные штурмы. Но он выстоял!

Весь честный мир радовался успехам советских войск под Ленинградом. Лорд-мэр Лондона Самуэль Жозеф писал:

"От имени населения Лондона посылаю Ленинграду самые сердечные поздравления и искренний привет по поводу прорыва жестокой осады, которой ваше население храбро противостояло в продолжение шестнадцати тяжких месяцев. Мы в Лондоне следим с величайшим вниманием и восхищением за героической защитой города на Неве. Лондон и Ленинград связаны в нашем сознании как две великие цитадели Западной Европы, одержавшие верх над самыми смертоносными атаками, которые отчаявшийся враг пустил в ход..."