Вадим Эрлихман - Робин Гуд

Итак, в англо-американской массовой культуре Робин Гуд пережил не менее пяти «реинкарнаций». Первая — плут и хитрец народных преданий, ведущий свою родословную от веселого бога-трикстера «майских игр». Вторая — несправедливо обиженный аристократ тюдоровской драмы, который мстит тиранам, лишившим его законных прав. Третья — викторианский лесной житель, похожий на проказливого, но безобидного эльфа, друг зверей, любитель песен и плясок. Четвертая, принадлежащая уже XX веку, — революционер, сделавший делом всей жизни борьбу с угнетателями народа. Наконец, пятая, новейшая, — хитрый политик, из своего леса вершащий судьбы Англии и ее короны. В разные периоды на передний план выдвигается то одна, то другая из этих ипостасей. В последние десятилетия бал правят аристократ и политик, но бурные события современности, связанные с глобальным кризисом капитализма, наверняка вернут к жизни и Робина-революционера. Бунтари 2011 года, захватывающие Уолл-стрит и лондонский Сити, уже выдвинули идею «налога Робин Гуда», которым следует облагать спекулятивные банковские операции. Прогнозируемо скорое появление фильма, где Робин в борьбе за справедливость сменит лук и стрелы на компьютер — не его ли снимают сейчас создатели «Матрицы»?

За пределами Англии и США образ Робин Гуда воплощался на экране не слишком часто. Еще в 1924 году в Японии появился немой фильм «Любовь Робин Гуда», где от привычного сюжета остались только имена героев. В 1970 году в Италии был снят достаточно традиционный фильм «Лучник из Шервуда», где Робина сыграл красавец Джулиано Джемма. Позже собственные фильмы о шервудском разбойнике были созданы в Испании, Германии, Мексике, Бразилии. В той же Японии в 1990 году начал сниматься для телевидения многосерийный (52 эпизода) мультфильм-аниме «Похождения Робин Гуда». Сюжет его тоже традиционен: злой барон Элвайн, заменяющий здесь шерифа, лишает юного Робина его владений, но тот после многих приключений побеждает врагов, обретая заодно любовь прелестной Мэриан. Любопытно, что здесь монах Тук, живущий в лесу, воспитывает Робина, как Мерлин — Артура.

В целом зрители других стран предпочитают Робин Гуду собственных «благородных разбойников», известных, как уже говорилось, почти каждой национальной культуре. Из них популярностью с Робином может сравниться разве что загадочный Зорро, которого часто считают порождением латиноамериканского фольклора или даже историческим персонажем. На самом деле Зорро был создан в 1919 году нью-йоркским бульварным писателем Джонстоном Маккали и стал знаменит благодаря тому же Дугласу Фэрбенксу, сыгравшему его роль в немом фильме «Маска Зорро» (1920). Зорро с Робином роднит еще многое — благородное происхождение, рыцарское отношение к дамам, невеста-помощница и, наконец, маска, представляющая собой тот же капюшон (hood). У прототипов Зорро, которых выявлено не менее семи, все эти свойства отсутствовали, посему латинского разбойника можно с полным правом считать всего лишь «клоном» Робин Гуда.

В российском кино Робин появлялся всего дважды, оба раза в исполнении мужественно-обаятельного Бориса Хмельницкого. Первый раз это случилось в фильме Литовской киностудии «Стрелы Робин Гуда», снятом в 1975 году. Картину с невнятным сюжетом и вялой актерской игрой могли бы украсить (но не украсили) песни, написанные Владимиром Высоцким по заказу режиссера Сергея Тарасова. Семь замечательных песен-баллад, знакомых всем поклонникам певца, были в конце концов выкинуты из фильма по настоянию руководства Гостелерадио. В 1983 году, уже после смерти Высоцкого, часть из них нашла свое место в снятой тем же С. Тарасовым экранизации романа Вальтера Скотта под названием «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго». Благодаря заимствованию из «Стрел Робин Гуда» самых удачных сюжетных ходов песни превосходно вписались в фильм и сразу полюбились зрителям. Да и как им было не полюбиться?

Бедняки и бедолаги,Презирая жизнь слуги,И бездомные бродяги,У кого одни долги, —Все, кто загнан, неприкаян,В этот вольный лес бегут,Потому что здесь хозяин —Славный парень Робин Гуд!

В глухие застойные годы эти песни несли с собой предчувствие перемен, убежденность в том, что свобода и честь выше, достойнее денег и власти. Так же они воспринимаются и сегодня, хотя страна кардинально изменилась, и ее героями, новыми Робин Гудами, сделались «благородные» бандиты и неотличимые от них стражи закона. Впрочем, это неплохая параллель к западным фильмам о Робине, где слуга закона, шериф Ноттингемский, борется с разбойниками еще более жестокими и противозаконными методами, чем те, что применяют они.

В этом можно увидеть знамение времени: сегодня легенда о Робин Гуде лишается той этической доминанты, которую она обрела в XVI веке. В более ранних балладах разбойник воспевался не за свое благородство, а за храбрость, удачливость, верность дружбе. С этими качествами он так и остался бы локальным героем, если бы не тюдоровская модернизация, расколовшая английское общество и сделавшая Робина выразителем «альтернативной морали». В глазах анонимных авторов баллад он более справедлив, чем блюстители законности, более благочестив, чем епископы и монахи, более великодушен, чем сам король. Его «лесной закон» лучше всех официальных кодексов, поскольку судит не по букве, а по правде.

Сейчас, в эпоху атомизации общества, когда у каждого своя правда, прежние основания для прославления Робин Гуда сошли на нет. Да, он помогал бедным — но они ничем не лучше богатых. Он защищал вдов и сирот — но за это они должны были служить ему, подвергаясь немалой опасности. Он горой стоял за своих стрелков — но это всего лишь круговая порука, обычная для всех бандитов. Массу претензий к Робину могут предъявить и защитники окружающей среды (браконьерски истреблял дичь), и люди верующие (издевался над церковниками и церковными обрядами), и, конечно, поборники закона, который он постоянно и злостно нарушал.

Почему же легенда о благородном разбойнике до сих пор продолжает жить, а его образ по-прежнему сохраняет притягательность? Думается, тому есть две причины. Первая из них — благородство, которого в нынешнем мире все меньше и в котором этот мир нуждается все острее. Вторая — разбойничество, суть которого большинству людей видится не в насильственном присвоении чужого добра, а в свободе, одинаково недоступной и притягательной для богатых и бедных, королей и слуг. Для всех, кроме Робин Гуда и его удальцов, так навсегда и оставшихся в лесном приволье Шервуда.

Иллюстрации