Ян Гамильтон - Записная книжка штабного офицера во время русско-японской войны

Русские, находясь на открытом месте в походной колонне, атакованные с двух сторон незначительными, но невидимыми из-за густых кустов силами, не могли пробиться дальше и начали отходить назад как раз на рассвете в 4 ч. 30 мин. утра. Сражавшиеся были так перемешаны между собой и из-за тумана все еще было так темно, что некоторые из русских солдат, ухватившись за рукав японцев, говорили им: — «Пойдем, теперь пора отступать». Я спросил, каким образом японцы могли понять это, и мне объяснили, что несколько русских были захвачены в плен и опрошены. Спустя несколько минут после начала отступления прибыл к месту сражения полковник Баба с двумя ротами, взятыми из 2-го батальона 30-го полка. Оставив две роты, бывшие у новой кумирни и выдержавшие всю тяжесть боя, и взяв с собой сравнительно свежую роту от старой кумирни, которая сражалась с левым флангом русских со стороны северного ущелья хребта, он начал преследование в 4 ч. 45 мин. утра. Преследование 2000 человек этими тремя ротами, скажем, числом 630 человек продолжалось вплоть до Тована. Дважды русские пытались задержаться на позиции, но каждый раз после сильного натиска должны были отходить назад. У Тована сами себя обнаружили большие силы русских, заняв окопы и пропустив через себя разбитые части. 2000 человек, которым пришлось совершить это отступление, принадлежали ко 2-му батальону 10-го и 2-му батальону 24-го Сибирских стрелковых полков, кроме того, в том же числе была и рота 22-го полка. Пока мой рассказ касался только неудачной атаки батальона 10-го полка. Батальон 24-го полка наступал по другой стороне долины, по которой двигался батальон 10-го полка и, оставив за собой д. Лишапутзу, вступил в долину, что севернее вершины, где его товарищи уже вели бой. Несомненно, их план заключался в том, чтобы, двигаясь по этой долине, атаковать старую кумирню. Но они так долго копались, что, прежде чем войти в соприкосновение с противником, они уже узнали о поражении и отступлении батальона 10-го полка. Так как японские войска, посланные для преследования этого батальона, могли бы перехватить им путь отступления к Товану, то они и решили отступить, пока еще была к тому возможность. Впоследствии было удостоверено, что оба эти русских батальона провели ночь перед атакой неподалеку к западу от Иоширеи и что батальон 10-го полка выступил с ночлега в 7 ч. утра 3-го числа, а батальон 24-го полка — в 1 ч. дня 4-го. Точные потери таковы: японцы — 18 убитых и 40 раненых, в том числе 2 офицера; русские — 55 убитых и 40 раненых. Потери русских при преследовании неизвестны.

Если бы оба русских батальона атаковали одновременно, трудно допустить, что им не удалось бы захватить одну или обе кумирни или даже Мотиенлингский перевал. Как раз в то время, которое оказалось впоследствии самым решительным моментом боя, батальон 10-го полка был задержан разведывательным отрядом из двадцати человек при офицере на открытой и крайне неудобной местности. Такому незначительному отряду, конечно, никогда бы не удалось удержать тысячу русских, шедших в темноте в штыки. Но все-таки совершенно ясно, что батальон 24-го полка должен был повести такую энергичную атаку вверх по долине против старой кумирни, чтобы заставить находившуюся там японскую роту думать только о своей собственной обороне. Если бы это было сделано, то, я думаю, батальон 10-го полка успел бы раньше овладеть лесом, чем прибыли бы подкрепления к защищавшим его опушку двадцати человекам. Если бы батальон овладел лесом, он, вероятно, захватил бы и новую кумирню, вокруг которой вплоть до ее стен рос кустарник. А если бы русские овладели новой кумирней, то их трудно было бы прогнать оттуда без артиллерии. Но это одни предположения. В итоге русская атака была, как говорят французы, decousu, что указывает на плохой расчет и подготовку ее со стороны их штаба.

С другой же стороны, если японский пост у Лишапутзу и не был достаточно бдителен, то поведение всей заставы, застигнутой врасплох, достойно самой высокой похвалы. Я могу вспомнить несколько похожих на это дело случаев, когда застава в тридцать шесть человек была внезапно подавлена натиском тысячи русских. В некоторых случаях застава, оказав достаточное сопротивление, чтобы известить о тревоге своих товарищей и потеряв трех или четырех людей, считала бы себя вправе уступить и сдаться под давлением force raajeure. Упаси меня Боже обсуждать этот вопрос с его этической стороны. Дело зависит гораздо более от трудности положения, важности удержания какого-либо пункта с чисто военной точки зрения и от условий местности. Но, говоря с точки зрения одного только патриотизма, я думаю, что следует ясно понять, что тип армии, сдающейся в плен при условии равновесия в прочих отношениях, будет решительно побежден типом несдающимся, когда бы и где бы они ни встретились.

В общем я думаю, что британцы имеют полное основание гордиться и доверять своим союзникам, вспоминая их поведение в этом небольшом жарком деле, где цель русских, как кажется, была поважнее, чем одна стычка на передовых постах. Если мы и допустим некоторое преувеличение по отношению к двуручному мечу и легкости колоть штыком русских, то все-таки для того, кто тщательно осмотрел место сражения в присутствии принимавших в нем участие офицеров, станет ясным, что все, от капитана до рядового, в японских ротах знали долг к самому себе и к своему отечеству и держали себя подобно настоящим мужам, даже более того, подобно развитым солдатам.

Сокако, 8 июля 1904 г. Вот я опять в доме аптекаря, где мухи приветствовали меня восторженно. На обратном пути я проезжал через укрепления у Бунсуиреи, построенные русскими между этим пунктом и Мотиенлингом. Место выбрано хорошо. Холмы на обеих сторонах равнины заканчиваются длинными вершинами, которые, сливаясь вместе, на расстоянии кажутся сплошной крутой зеленой преградой. Обстрел превосходный, и я думаю, что, если бы русские дождались нас здесь, нам или пришлось бы потерять много людей, или задержаться до тех пор, пока гвардия слева или 12-я дивизия справа не обошли эту позицию. Особенно обращает на себя внимание усовершенствование характера местности и основательность проведенных здесь земляных работ по сравнению с работами у Чиулиенченга на Ялу. Стрелковые окопы тянулись не по вершинам хребта, а несколько ярдов ниже по склону. Цель этого заключалась в том, чтобы оставить как можно меньше мертвого пространства; но вследствие этого окопы наклонялись несколько вперед к югу, как бы приглашая этим к себе гаубичные снаряды. Я лично предпочел бы обстреливать мертвые пространства продольным огнем с флангов и расположить окопы или на самых вершинах, или очень близко к ним. Укрытий для голов не было. Я хотел бы знать, имеет ли солдат, находящийся в ясно видимом окопе без укрытий, какое-либо преимущество перед атакующим, пользующимся естественными укрытиями на местности. Туловище последнего, конечно, может быть и не так хорошо защищено, но по отношению к закрытию головы между обоими нет никакой разницы. Между тем голова — самая жизненная часть тела, да кроме того, людей в окопах легче обнаружить и вследствие этого легче поражать огнем, в особенности дальним артиллерийским. Поэтому мне кажется, что если стоит терять время на рытье рвов или постройку брустверов, то стоит и делать укрытия для голов и амбразуры. Когда я прошелся по всем этим солидным, временного характера редутам и линиям окопов, я не мог не сочувствовать ощущениям людей, рывшим эти укрепления целые недели только для того, чтобы уйти отсюда и бросить их при первом появлении японского авангарда. Этот результат, будучи очень близким к действительному поражению, более всего содействует деморализации армии.