Раиса Хвостова - Жить не дано дважды

Тревожно мигала индикаторная лампочка. Пять минут — целых пять минут посылала в эфир тревожные сигналы. Но еще длиннее оказались десять минут ожидания, пока услышала свои позывные.

— «Рон», «Рон»… «Работу свернуть. Рацию, оружие зарыть. Самим уходить Рышканский лес партизанам. Новый пароль: «Не дадите ли нам стакана воды, очень пить хочется». Ответ: «Для вас воды не держим, сами нуждаемся». Прибытие партизанам сообщите по их рации. Воронов».

Быстренько расшифровала, дала квитанцию и, нарушив закон радистов-разведчиков, отстукала привет — 73 с.

Так я закончила последнюю связь. Свернула сумку с рацией и батарейками. Сорвала антенну, в кровь исцарапала руки, — они предательски дрожали.

Тихо спросила Федора, караулившего внизу у лестницы.

— Можно выносить? Приказ закопать рацию и оружие.

— Выноси.

Федор взял сумку, я — «лимонки» и наши пистолеты.

Перед тем как толкнуть ногой дверь, сказал:

— Если что, Женя, — от легенды ни на шаг.

Наверное, у меня стало испуганное лицо. Федор добавил:

— Успокойся, сейчас уйдем.

И Федор опустил сумку, запер дверь — лучше выждать.

Мы потушили свет, просидели два часа впотьмах. Потом Федор ушел один копать яму. Долго не возвращался — мне уж что только не мерещилось — схватили, убили. Но вернулся — рыть пришлось очень тихо, чтобы не наделать шуму.

Осторожно вынесли все. В яме был постлан брезент, уложили на него свое снаряжение, прикрыли. Зарыли, затоптали, закидали сухим быльем. «Похоронили», — подумалось мне, и слезы навернулись, трудно расставаться с милым моим «Северком».

Федор сказал:

— Проберись в дом — тихо. Возьми пальто и хлеб. Мой пиджак. Я покараулю.

Я пробралась в темноте в дом, протянула руку за пальто у двери и — услышала грохот колес. Смолкли около калитки. Затаилась: «Что бы это могло быть?»

Тяжелые ботинки застучали по террасе, острый лучик карманного фонаря скользнул по стене и ослепил.

— Вот она! — сказал кто-то по-румынски.

Кто-то поставил на стол фонарь. Я видела трех жандармов и Федора со скрученными назад руками.

Федор был во дворе, когда подъехала повозка, он мог легко уйти. Почему же он не ушел? Не захотел оставить меня?

Я медленно надевала пальто, ни на кого не глядя.

Двое из тех жандармов — молодые ребята — обыскивали дом. Делали они это не очень тщательно, сверкали в усмешке зубами, а третий, видимо, за старшего, покрикивал на ребят. Потом он обыскал Федора, положил его документы к себе в карман. Подошел ко мне, я, наверное, побледнела — неужели меня обыскивать станет? Жандарм сунул пальцы в карман пальто, раздвинул полы — на белом в зеленую точечку платье не было карманов. Тогда он сказал по-русски:

— Возьми для него пальто.

Я взяла. Потом кинулась к комоду за расческой — слепо шарила руками, хваталась за нее несколько раз и не могла найти. Подумала с горечью: «Нужна ли теперь расческа?» — и тут же нашла ее.

Во дворе стояли еще два жандарма — целый эскорт снарядили.

За селом нас настиг рассвет. Он быстро набирал силу — креп, розовел восходящим солнцем. Дрожали на утреннем ветерке порозовевшие листья кустов и деревьев, золотились зеленью кукурузные поля. Синее бездонное небо горело на востоке. В природе все, как было, легко и свободно.

Свободно!

Только познавший плен может оценить свободу.

А наши думают, что мы свободны. Что ушли к партизанам. Они станут ждать весточки из Рышканского леса — радиограммы, что добрались благополучно.

Радиограммы не будет.

Майор Воронов по десять раз станет забегать на узел связи: «Есть что-нибудь?» А ответ все один: «Ничего нет, товарищ майор!»

Потом дадут задание группе разведчиков — узнать, где мы. Они узнают и доложат. «Взяли…»

Прищуренный при встрече будет укоризненно смотреть в глаза майора Воронова — как это не сумел сберечь! Хотя прекрасно знает — майор Воронов тут ни при чем. Все я.

Если бы я ускользнула из дома, когда подъехала повозка, мы оба — Федор и я — были бы на свободе. А теперь и Федор из-за меня… Всякие неприятности случались только из-за меня.

СИЛЬНЕЕ СМЕРТИ

1.

В тесном коридорчике, за грохотом кованых румынских ботинок, Федор успел шепнуть:

— Только легенда!

Я с благодарностью взглянула — он еще и утешает, когда по моей вине арестован.

Дверь открылась, и нас втолкнули в кабинет шефа.

— Какие у вас грубые люди! — сказала я громко. — Доброе утро, Ион!

Шеф вытянул навстречу клювастую головку.

— Вы не у меня в гостях. Здесь жандармерия. И перестаньте, наконец, играть. Понятно?

— Нет, господин шеф. Я надеюсь, недоразумение…

— Я тоже — на-де-юсь… — Повернул голову к Федору. — Фамилия, имя, отчество.

Федор неторопливо и обстоятельно отвечал на все анкетные вопросы. Вот кончатся эти вопросы, и шеф задаст вопрос, который прояснит, за что нас взяли. Но шеф крикнул жандарма и приказал увести Федора.

На пороге Федор задержался, повернулся ко мне, сказал:

— Ты не волнуйся, Женечка. Это недоразумение, и господин шеф сумеет разобраться… Не вздумай плакать, тут какая-то ошибка.

— Разберусь, разберусь, — усмехнулся шеф, короткий срезанный подбородок под огромным носом совсем исчез в складках шеи.

Я вздрогнула от отвращения — как это раньше не замечала ужасного оскала!

— Фамилия, имя, отчество? Отвечала, как можно веселее:

— Сараева… Имя вам известно, господин шеф, Евгения. Отчество — как и Федора — Михайловна…

Шеф покосился одним глазом — у меня язык прилип к гортани:

— Извольте отвечать без лишних слов… Национальность.

Кончилась анкета. Я собрала все силы — что-то сейчас он спросит? Но шеф снова крикнул жандарма и велел увести.

Посадили в какую-то крошечную камеру, совершенно пустую. Несмотря на жаркий день, в ней было сыро и холодно. Постелила пальто, выбрав угол почище, села. А что дальше будет?

Необходимо собраться с мыслями. Прежде всего — за что нас могли взять? Может, шеф наврал, может, он все-таки узнал меня? Ну, а если он узнал — чтобы арестовать, ему нужны какие-то причины. Впрочем, им не нужны причины, они могут арестовать — и все. Кто там станет спрашивать, за что? Но все-таки за что-то нужно арестовать. Может, подозрения пали на нас в связи с последними событиями: убийство, бомбежки важных объектов?

Перебрала все обстоятельства и не нашла. Конечно, подозрения должны на кого-то пасть, но почему именно на нас? Может, нашли закопанные парашюты и теперь проверяют тех, кто недавно тут поселился? Может быть, и так. Но скорее всего — где-то мы допустили ошибку. Где и когда?